Алиса

Каннингем Элейн

Довольно долго Энджи молчал. Он только пытливо смотрел на меня своими черными, ничего не выражающими глазками и молчал. Потом, наконец, произнес:

– Не могу сказать, что я счастлив. Толстяк тоже не очень обрадуется.

– Так уж получилось. Я тебе правду говорю.

Энджи кивнул.

– Тебе отвечать, Джонни-бой. Я скажу тебе, что я сделаю. Я сейчас отвалю, но ровно через час вернусь. Ключ должен быть у тебя. И больше никаких штучек.

– Я добуду ключ, - заверил я.
– И встречу тебя

здесь.

– Нет. Я сам зайду к тебе домой, Джонни. И - смотри у меня.

Он метнул на меня холодный задумчивый взгляд. Затем уселся в "кадиллак" и сгинул.

5. Алиса

Когда я шагал к дому, мимо меня с визгом пронеслись школьники, и я внезапно осознал, что такое со мной случилось впервые; никогда мне ещё не доводилось возвращаться домой в самый разгар дня. Целый пласт жизни пронесся мимо меня. Выходил я из дома ранним утром, а возвращался всегда вечером. День в нашем городке существовал как бы врозь от меня.

Я уже приближался к нашему дому, когда на подъездной аллее показался автомобиль Алисы. Старенький и очень заслуженный "форд", который мы из года в год собирались поменять, но в итоге так и довольствовались им. Алиса, заметив меня, поднажала на газ, и крыльца дома мы достигли одновременно. Лицо Алисы было слегка обеспокоено, в глазах застыло вопросительное выражение, но ни в её облике, ни в поведении не было и тени замешательства или паники, которые могли охватить любую другую женщину при виде потного и всклокоченного мужа, свалившегося как снег на голову посреди рабочего дня.

Я уже упоминал, что Алиса прехорошенькая, хотя красота - это вопрос вкуса. Алиса вовсе не относится к числу долговязых, длинноногих и почти безгрудых девиц, которые воплощают женский идеал в глазах законодателей дамской моды. Я всегда считал, что у Алисы внешность англичанки - крепко сбитая, мясистая, но не толстая, среднего роста, со вздернутым носиком, веснушчатой кожей и ясными, глубоко посаженными глазами, взирающими на мир и его обитателей со спокойствием и достоинством.

– В чем дело?
– спросила она.
– Что случилось, Джонни?

– Ничего страшного, милая, не пугайся. Я плохо себя чувствовал, и Яффи отослал меня домой. Главное сейчас - найти ключ.

– Ключ?
– Алиса нахмурилась.
– Какой ключ, Джонни? Ты уверен, что ты не заболел?

– Черт побери, Алиса - я имею в виду тот ключ, по поводу которого звонил тебе утром! Он ведь у тебя, да?

– Ах, этот ключ? Плоский - ну, конечно. Господи, Джонни, из-за чего ты так нервничаешь? Почему этот ключ вдруг стал таким важным для тебя?

– Я тебе все расскажу, - пообещал я.
– С превеликим удовольствием. Только сперва отдай мне ключ. Пожалуйста, Алиса - не смотри на меня так. Ты все поймешь. Только отдай мне ключ. Где он - в твоей сумочке?

– Нет, Джонни, он дома. В любом случае, я рада, что ты вернулся.

Я только сейчас сообразила, что ты ещё ни разу не бывал днем дома в будний день. Я сперва даже растерялась, увидев тебя. И подумала: что, интересно, может понадобиться Джонни дома в такое время?

Алиса прошла в дом, а я последовал за ней. Войдя в кухню, она остановилась и озадаченно посмотрела на стол.

– Я оставила его здесь, - сказала она.

– Где?

– Вот прямо здесь, на этом месте, - указала она.

– Черт побери, но ведь его здесь нет!
– заорал я.

Алиса серьезно посмотрела на меня.

– Джонни, что случилось?

– Где этот проклятый ключ?

– Не кричи, Джонни, - вздохнула Алиса.
– Я уже сказала тебе - я положила его вот сюда, на стол.

– Но его здесь нет!

Что-то изменилось в лице моей жены. Уголки её рта напряглись и она произнесла, негромко, но твердо и отчетливо:

– Терпение каждого из нас имеет свои пределы, Джонни. Мое, наверное, исчерпано. Сядь и расскажи мне обо всем, что случилось.

* * *

На сей раз я не утаил ничего, а, закончив, развел руками и произнес:

– Вот и все. Теперь ты знаешь, за какого человека вышла замуж.

– Джонни, - вздохнула она.
– По-моему, в отличие от тебя, я всегда знала, за какого человека вышла замуж. Единственное, что меня по-настоящему тревожит из всей этой истории, так это та девица. Я ведь нисколечко не заблуждаюсь на свой счет. Красавицей я никогда не была - напротив, я невзрачная, как мышка, - но мне казалось, что у нас с тобой все очень прочно и серьезно. Я бы даже не возражала, если бы ты когда-нибудь изменил мне...

– Что ты хочешь этим сказать, черт побери?

– Ты сам знаешь, Джонни - то, что у вас называется "разок трахнуть - и забыть". Я бы простила тебе такую мимолетную измену, но вот юношескую влюбленность в невинную девственницу, четырежды побывавшую замужем, а теперь вышедшую за жирного альфонса, предлагающего поиметь её первым встречным... Почти в его присутствии, можно сказать. А какие у неё простыни - голубые?

– Я же сказал тебе, что не поднимался к ней. К тому же я был в доску пьян. Ты ведь знаешь, как работает мозг у пьяного?

– Честно говоря - нет. Если верить Шекспиру, то желание сохраняется, а вот возможность утрачивается. Такая участь тебя постигла?

– Нет. Черт побери, Алиса, неужели ты не понимаешь, как на меня подействовала вся эта заваруха?

– Я пытаюсь, - терпеливо произнесла она.

– Неужели ты не можешь выбросить из головы эту чертову женщину? Главное - найти ключ.

– Мне трудно выбросить из головы эту чертову женщину, Джонни.

– Но - ключ, Алиса! Это единственное, что имеет сейчас значение. Мы должны во что бы то ни стало отыскать его.