Алиса

Каннингем Элейн

– Почему?

– Господи, неужели мне опять надо все тебе повторять? Через полчаса они будут здесь.

– И - если ты не отдашь им ключ?

– Они не остановятся ни перед чем, Алиса. Ни перед чем, повторяю тебе.

– Мне кажется, Джонни, ты принимаешь эту историю слишком близко к сердцу. Что бы ни лежало в этом сейфе, это их дело, а не твое. Ты ведь не украл у них этот ключ.

– Не вижу особой разницы.

– А я вижу.

– Мы сидим и теряем время, когда надо искать ключ!
– взвыл я.
– Куда он мог запропаститься?

–

Искать его бесполезно, - спокойно сказала Алиса.
– Я помню совершенно точно, что положила его вот сюда. Мы оба здесь искали. Ключ пропал. Кто-то его взял.

– Кто?

– Я не знаю, Джонни. Меня не было дома несколько часов, а дверь оставалась, как всегда, открытой. Ключ мог забрать любой желающий.

– Почему ты не заперла эту чертову дверь?

– Потому что мы никогда её не запираем, Джонни. Ты это прекрасно знаешь. И не надо на меня кричать. Если ты боишься этих людей - давай позовем полицию.

– Нет!

– Из-за того, что ты боишься, не обвинят ли тебя в убийстве этого старика... коменданта концлагеря? Как его звали?

– Шлакман.

– Да. По-моему, Джонни, это какой-то бред. Кому может втемяшиться в голову, что ты способен столкнуть человека с платформы подземки? Полицейские ни на минуту тебя не заподозрят.

– Еще как заподозрят!
– выкрикнул я.
– И почему ты всегда так во всем уверена? Вот - полюбуйся!

Я бешено зашелестел страницами газеты, пока не распахнул её на нужном развороте.

– Вот! Они нашли свидетелей, которые покажут, что видели, как я его столкнул. Вот, читай - здесь все написано черным по белому. Да и Энджи с Монтесом не станут сидеть сложа руки.

Прочитав заметку о происшествии в метро, Алиса произнесла:

– У них есть и другие свидетели, которые расценивают случившееся совершенно иначе.

– Замечательно! Значит, я пойду под суд и стану уповать только на показания свидетелей. Блеск! Вам с Полли только этого и недоставало. Представляешь, какая участь её ждет? Моего папочку посадили в тюрьму по подозрению в убийстве, хотя он ни в чем не виноват, но он уже скоро выйдет на свободу... На какую жизнь ты обрекаешь ребенка?

– Джонни, ты все извращаешь. Ты никого не убивал. К тому же, если верить твоим словам, то Шлакман был настоящим чудовищем.

– К сожалению, моя дражайшая жена, в этой стране за убийство святого и чудовища карают одинаково.

– Но ты никого не убивал!

Я устало шлепнулся на стул и обхватил голову руками.

– Я уже больше ни в чем не уверен - словно нахожусь в каком-то бесконечном кошмарном сне. Мне где-то довелось прочитать, как полицейские, арестовавшие какого-то бедолагу, состряпали от его имени признание вины, а потом обрабатывали несчастного до тех пор, пока он сам не подписал свой смертный приговор. Мне кажется, что примерно то же самое может случиться и со мной. Если они накатают признание и насядут на меня, то я не выдержу. Я уже сам ни в чем не уверен. А вдруг, я и в самом деле столкнул его? Кто знает.

– Джонни, ты совершенно нормальный человек,

находящийся в здравом уме. Поэтому ты все отлично знаешь. Ты его не толкал. Ты не был знаком со Шлакманом. Даже не слыхал про него. И у тебя не было ни малейших оснований, чтобы его ненавидеть. Тебе абсолютно нечего опасаться, Джонни. Ты тут ни при чем...

– Ты не знаешь этих людей. Ты не видела ни Энджи, ни Монтеса. Они способны на все.

Алиса ласково погладила меня по голове.

– Бедный Джонни. У тебя волосы совсем мокрые. Ты и впрямь натерпелся.

– Ничего, переживу как-нибудь.

– Ну, конечно. Джонни, может быть, я все-таки вызову полицию? Мне кажется, я должна это сделать, но против твоей воли я звонить не буду.

– Я не хочу связываться с полицией, - пробормотал я.

– Хорошо. Попробуем найти другой выход.

– Какой?
– безнадежно спросил я.

– Поищем ключ, например. Он должен быть где-то здесь. Давай обыщем весь дом. Комнату за комнатой. Если ключ здесь, то мы непременно найдем его.

Я посмотрел на Алису и выдавил улыбку.

– Алиса...

– Что?

– Не нужно меня успокаивать. Не сейчас. Мне необходимо найти ключ.

– Мы найдем его, Джонни.

– Нет, не найдем. Сама знаешь, что не найдем. Ты ведь положила его на стол, верно?

Алиса кивнула.

– А теперь его нет.

– Да, Джонни, теперь его нет.

– Значит, кто-то зашел в дом и взял его. Искать его бесполезно. Ты, в отличие от меня, с ума не сходишь и прекрасно это знаешь.

Алиса задумчиво посмотрела на меня и снова кивнула.

– Да, Джонни, ты прав.

– Забавно, - сказал я.
– Я вот сижу здесь и жду, пока в дверь позвонит Энджи. Вместо того, чтобы просто взять - и удрать. По-детски.

– Это ведь наш дом, Джонни.

– А мне хочется побыть ребенком. Я спрашиваю себя, почему бы не попробовать подраться с ним? Но, беда в том, что я совсем не умею драться во всяком случае, с таким как он. Потом я начинаю размышлять, не взять ли мне нож? Или - кочергу? Жалею, что в свое время не обзавелся пистолетом. Но - что бы я с ним сделал? Хватило бы у меня храбрости пристрелить Энджи? Или кого-нибудь другого? Как можно застрелить человека? Просто прицелиться и нажать на спусковой крючок?

– Нет, Джонни, ты не сможешь застрелить человека.

– Тогда какого черта я тут торчу? Дожидаюсь, пока придет Энджи и изувечит меня? Или - убьет? Пистолет он не носит. Он довольствуется кастетом и консервным ножом. Кто-то рассказал мне, как мало остается от человека после того, как над ним поработает Энджи. Ах, да - это же был Шлакман. Да, Шлакман.

– Шлакман?

– Да, но не тот старик, что погиб под колесами поезда. Странно, что я забыл тебе рассказать об этом. Как-то из головы вылетело. Сегодня утром мне позвонил на работу незнакомый человек, который назвался Шлакманом. Гансом Шлакманом. Он сказал, что старик доводился ему отцом. А потом рассказал, чего добивается Энджи с помощью кастета и консервного ножа.