Алиса
Шрифт:
* * *
Из-за горизонта медленно показалась луна. Когда мы подкатили к лодочной станции, она уже выплыла почти наполовину - толстое, раздувшееся желтоватое полушарие, более похожее на летнее светило, чем на луну конца марта, созидательная луна, луна надежды, но никак не отчаяния. В лачуге Маллигена горел свет, а в конце причала на привязи темнела обещанная моторная лодка.
Оставив машину в кустах у пристани, мы быстро зашагали по дощатому причалу. Лодку Маллиген подобрал на славу: шестнадцатифутовое суденышко с алюминиевым корпусом, легкое и быстрое, с мощным джонсоновским мотором на корме. Внутри лежали
Стоя у конца причала, я сказал:
– Я хотел бы знать, куда нам держать курс, Шлакман? Я хочу знать, где находится моя дочь.
– На лодке толстяка - где же еще.
– А где это?
– Не гони лошадей, Кэмбер. Придет время - все узнаешь.
– А что у них за лодка?
– Моторная яхта. Какое тебе дело? Мы же уговорились - вам девчонка, мне - ключ.
– Я просто хочу знать, в какую сторону вести лодку.
– От тебя требуется только одно - запустить мотор и выйти на открытую воду. Ты умеешь управлять моторкой?
– Умею.
– Тогда - полезайте. Хватит тявкать.
– Не спорь с ним, Джонни, - сказала Алиса.
– Теперь уже поздно пререкаться.
Я покрутил рукой, ловя на запястье отражение лунного света. Было без восемнадцати десять. Ночь стояла тихая и безветренная, приливная вода была гладкой, как зеркало. К югу от нас небо озаряли ночные огни Нью-Йорка.
Шлакман уселся на носу лодки вполоборота к нам, а мы с Алисой разместились на корме. Шлакман оттолкнул лодку от причала, а я потянул за шнур, чтобы запустить мотор. Прекрасно отрегулированный механизм завелся сразу. Я ослабил дроссель и вывел лодку на середину реки. В ту же секунду я проклял себя за глупость - мне даже в голову не пришло, что нужно было захватить с собой фонарь. Впрочем, пока небо оставалось безоблачным, луна сияла так ярко, что я мог вполне обойтись и без него. Во всяком случае, очертания берегов я различал с легкостью, да и о приближении к очередному мосту узнавал с приличным запасом.
Хакенсак - река неширокая. Начинаясь всего в двадцати милях севернее как крохотный ручеек, она быстро разливалась и превращалась в приливное русло, которое вскоре вливалось в Мидоус - огромную болотистую пойму величиной с Манхэттен. Здесь река лишалась берегов, а для обозначения прежнего русла служили только редкие бакены и буи. В остальном, пробираться приходилось вслепую, почти на ощупь.
В том месте, где мы находились, была ещё река и я, стараясь держась посередине, взял курс на юг. Шли мы довольно медленно. Шлакман требовал увеличить скорость, но я отказывался.
– К чему нам привлекать лишнее внимание?
– сказал я.
– Мотор и так слышно издалека. Если я прибавлю обороты, он будет реветь, как реактивный самолет.
– Ты хоть знаешь эту реку?
– Достаточно, чтобы добраться до Мидоуса, - ответил я.
* * *
Вплоть до самого Мидоуса никто из нас больше не раскрывал рта. Я сидел на корме возле мотора, держа руку на рычаге дросселя, а Алиса, сидя по соседству, сжимала меня за вторую
Время от времени мы проходили под мостами. Мосты жили своей собственной жизнью - некоторые вибрировали из-за проносившихся машин, однажды прямо над нами прогромыхал поезд, а ещё раз нас кто-то окликнул.
В целом же, мы перемещались в своем собственном замкнутом мирке, отделенные от внешней суеты несколькими десятками водной глади.
Хакенсак и днем - не слишком посещаемое место. Сейчас же, когда всходящая луна поменяла свою оранжевый покров на серебристо-голубую мантию, река приобрела совсем призрачный облик, превратившись в маленький затерянный мир, совершенно оторванный от цивилизации, до которой было отсюда рукой подать. Наконец, когда мы выскользнули в темный лабиринт Мидоуса, Шлакман нарушил молчание.
– Слушай, Кэмбер - ты знаешь протоку Берри-Крик?
Мы перемещались по заливчику, окаймленному с обеих сторон высоким сухим тростником; к западу тростниковые заросли простирались, казалось, до бесконечности, а к востоку - отделяли нас от автострады Джерси. Там, в отдалении виднелись огни магистрали, покрытой светлячками фар, а ещё дальше возвышалась мерцающая игла - башня Эмпайр Стейт Билдинга.
– Днем, мне кажется, я бы её нашел, - ответил я.
– Я же тебя не про день спрашиваю, Кэмбер.
– Разумеется, я попытаюсь найти эту протоку, Шлакман. Уж не мне ли хотеть туда добраться.
– Как думаешь, далеко до неё отсюда?
– Точно не знаю.
– Я заметил первый плавучий маркер и показал его Шлакману.
– Видите вон тот бакен? Река пересекает весь Мидоус, но берегов у неё дальше уже нет. Во время отлива найти нужную протоку было бы легче, сейчас же просто нельзя понять - где река, а где - болото.
– Нам нужно сперва найти канал Крик.
– Не знаю я, где тут такой канал, - уныло сказал я.
– А как его найти?
– спросила Алиса.
– Он расположен к северу от нашей протоки, примерно в полумиле.
– Я найду его, - пообещал я.
– Там находится яхта Монтеса?
– Там, - ухмыльнулся Шлакман.
* * *
Я немного увеличил скорость и лодка, задрав нос (несмотря даже на колоссальную тушу сидевшего на нем Шлакмана), понеслась в невидимую мглу, оставляя за кормой вспененные серебристые бурунчики.
– О, совсем другое дело!
– радостно проорал Шлакман.
Я сказал, что эти места мне знакомы, но уже скоро придется сбавить обороты.
– Осадка у нас небольшая, - добавил я, - но в такую ночь глубина в один дюйм выглядит так же, как и фут. Мне бы не хотелось, чтобы мы завязли в иле. Прилив продолжается, а оттолкнуться там будет не от чего. Если мы угодим в болото, нас могут неделю не найти. В марте сюда никто не ходит.
– А если нас услышат полицейские?
– предположила Алиса.
– А что они сделают? С берега они нас не увидят. Сейчас ночь, да и тростниковые заросли скрывают нас с головой. Если полицейские чего-то заподозрят, то могут вызвать патрульный катер из залива Ньюарк, только - с какой стати? Подумают, что подростки шалят.