Алисанда
Шрифт:
Ага, а как сам мышей и крыс поедал, так ничего, да?
"Они хотя бы не болели чахоткой".
А этот что, болеет?
"Всё может быть".
От этого предположения мне стало немного не по себе. Чахоточный обед — это слишком даже для бродячей собаки, чего уж говорить об интеллигентной лисе. Я перебралась поближе к стволу, зацепилась за него когтями и начала медленно спускаться, стараясь не издавать никаких звуков, что получалось так себе. В любом случае мужичок, заслышав треск продираемой когтями коры, заметно оживился
Прочно став лапами на одну из нижних веток, я аккуратно, стараясь не потерять драгоценного равновесия, двинулась в сторону, противоположную стволу. И чем ближе я подходила к её концу, тем больше прогибалась ветка. Вот она опустилась почти на один уровень с головой мужичка, тот обрадовался, схватился за арбалет. Я припала и резко оттолкнулась задними ногами. Упругая ветка, выпрямившись, придала моему полёту дополнительное и совершенно ненужное ускорение, но своего я добилась: охотник, разинув рот, наблюдал, как ненормальная во всех отношениях лиса научилась летать. И летела до ближайшего ствола, в который красиво впечаталась лбом. С лесом пора заканчивать, у меня явно имеется нездоровая мания врезаться во все деревья, встречающиеся на пути.
Мужичок довольно быстро оправился от потрясения и с воплем, напоминающим крик Тарзана, кинулся на не успевшую прийти в себя после близкого знакомства с кедром лису. Я, несмотря на боль и головокружение, поднялась и, пошатываясь, развернулась мордой к нему. Без боя не сдамся.
Мужичок остановился в нескольких метрах от меня и прицелился.
— Смотри, промахнёшься — съем! — я выразительно щёлкнула челюстями.
Оружие в руках стрелка задрожало.
— Г-гов-ворящ-щая… — пролепетал охотник.
Эх, дорогой, ты это только заметил?
— Угу, а ещё кусается и оставляет глубокие царапины по всему вашему телу.
Мужичок бросил арбалет, упал на колени и принялся биться головой о землю.
— О, Хранитель! За что ты ниспослал мне не пищу, а наказание? Я же есть хочу-у-у…
Слушать завывания охотника у меня не было никакого желания.
— Слушай, ты, красавец писанный, — при этих словах охотник поднял голову и уставился на меня с нескрываемым изумлением. — Где тут город, не подскажешь? А я тебе, может, за это зайчика поймаю…
Мужичок радостно закивал.
— А можно двух зайцев? — с надеждой спросил он.
— А у вас тут вообще зайцы водятся? — глупый вопрос, я чувствовала их запах за версту.
— Конечно!
— Тогда хоть трёх, только доведи! Понял?
Мужичок закивал ещё активнее.
— Тебя как зовут хоть?
— Джук.
Коротко и ясно. Почему же остальных так не называют?
— Ладно… Пошли, что ли.
Джук закинул арбалет на плечо и, оглянувшись, двинулся влево. Я, недолго думая, пошла за ним, не пряча, однако, когти. Мало ли что.
Шли долго. Пока
— Надо же, а выглядишь на все тридцать, да ещё и с хвостиком! — воскликнула я, услыхав такое.
— Ну, это я немытый и небритый, — обиделся Джук.
Несколько дней назад заболел, день отлеживался, потом начал вставать, хоть водички попить. Лечился настойкой (откуда и запах), почти ничего не ел, чтобы запасы не кончились слишком быстро. Буквально вчера оправился от болезни и на него нахлынул зверский голод. Запасы-таки кончились, есть было нечего. А тут как раз дичь сама на порог прибежала. Остальное я знаю.
Едва Джук завершил рассказ, занявший больше часа времени, как впереди показались огни.
— Пришли! — воскликнул парень.
Я пригляделась. В синеватой полутьме удалось различить покосившиеся и не очень хаты, окна которых приветливо светились, зазывая внутрь. За шаткими штакетниками лаяли собаки, разбитая дорога противно хлюпала под колёсами телег и копытами лошадей. По селению свободно бегали гуси, утки, свиньи и прочая живность. К двум столбам, наверняка символизировавшим ворота, приближалось стадо коров, подгоняемое весёлым молодым пастушком. И это столица?
— Кхм, госпожа…эээ…госпожа лиса! — пролепетал Джук и перевесил арбалет на другое плечо.
— Да?
— Вы мне кое-что обещали, помните? — неуверенно переминаясь с ноги на ногу промямлил парень, переводя взгляд с деревни на меня и обратно.
Внутри противно захихикали. Чего смешного?
"Ты хоть раз в своей жизни охотилась, хозяюшка?" — ехидно поинтересовался Вермерх.
Да, представь себе. И ты, помнится, был этому свидетелем. Правда тогда я охотилась не на дичь, а на самих охотников, стрелявших эту дичь без лицензии. И, помнится, очень удачно, благодаря скорости Вермерха и точности поисковых заклинаний.
"Ничего, мы тебе поможем, если надумаешь", — заверил меня менее циничный Юка.
Эй, постойте-ка!
— Погоди, ты не сделал того, что я просила.
— Как это? — Джук поскрёб макушку. — Говорили до людей довести, я и довёл.
— Постой-постой, — я схватилась за голову, лихорадочно вспоминая, о чём говорила. — Я просила подсказать, где тут ГОРОД, а не просто люди. Человеком можно назвать и тебя. Но это по-твоему город? — я ткнула лапой в сторону покосившихся хат.
Джук завис. Соображал он минут пять. В ожидании я широко зевнула и свернулась калачиком у его ног. Дума думой, а в лапах правды нет. Как, собственно, и в ногах.