Аллигат
Шрифт:
— Виртуальные читатели, — ожидаемо встрепенулся директор, качнувшись в кресле. — Это то, о чём я подумал?
— Мёртвые души, — подтвердила Ольга, не поясняя, что это значит. Она видела — он понимает.
— Каждый третий работник… Вы так спокойно об этом говорите?
В его голосе не слышалось ни укора, ни осуждения, а в руках снова появилась папка с её личным делом.
— У вас педагогическое образование. Учитель французского языка, — встретившись с ней взглядом, мужчина покосился на книгу Камю.
Ольга, уставившись на угол стола, где лежал роман,
Она поняла, куда он клонит. Что она делает в фабричной библиотеке на низкооплачиваемой должности, когда — если не брать в счёт работу учителем — можно неплохо устроиться помощником руководителя или переводчиком? Английский язык она знала чуть хуже французского, но это дело поправимое: было бы желание. Одно время она подрабатывала переводами, когда была в том необходимость. А два года назад — после вступления в должность нового директора, — задалась целью хотя бы что-то изменить в своей вялотекущей жизни. Прошла два собеседования, отозвавшись на объявления о поиске помощника руководителя со знанием французского языка. Долго приходила в себя от первого собеседования, которое оказалось ничем иным как поиском покладистой секретарши для любвеобильного начальника. Второе собеседование закончилось стандартной фразой «Мы вам перезвоним». Не перезвонили.
— Читали? — услышала заинтересованный голос директора.
— «Чуму»? — очнулась она. — В русском переводе. Для меня это тяжёлый роман.
— Согласен. Эти бесконечные мысли о смерти, — захлопнул он папку с личным делом и отложил.
— Нелегко представить, как люди пытались бороться с болезнью, от которой нет лекарства и которая не щадит никого, — произнесла задумчиво Ольга, потирая на ладони вмятину от брелока.
— Я её перечитываю второй раз, и каждый раз открываю что-то новое для себя. Не хотите сравнить с русским переводом?
— Нет, — покачала головой Ольга, — не люблю эту книгу.
— Думаю, сам Камю не хотел, чтобы читатели понимали и любили её.
Ольга замолчала. Нить разговора ускользала и только одна мысль не давала ей расслабиться и сосредоточиться на беседе — успел ли Бобров замолвить за неё словечко?
Немного выждав и поняв, что ему более не стоит рассчитывать на её откровенность, директор встал:
— Идёмте. Посмотрю библиотеку.
Как она и предполагала, мужчина оказался высоким. Дорогой костюм сидел на нём как влитой, выгодно подчёркивая хорошую физическую форму.
Катя, увидев вышедшего руководителя, с обворожительной улыбкой поспешила к нему и подала несколько распечатанных приказов:
— Антон Дмитриевич, подпишите, пожалуйста.
Ольга взглянула на секретаршу — само совершенство.
В приёмную вошёл Бобров и, пока директор читал и подписывал приказы, взял Ольгу под локоть, вывел в коридор и зашептал:
— Не волнуйся, Оля. Я всё улажу.
С её души упал камень: Бобров не успел поговорить с директором. А ведь собирается! Ольга вскинула на него расширившиеся от негодования глаза и, проводив взором пробегавшую мимо сметчицу, не повышая голоса, заговорила:
— Вячеслав
— Как… зачем? — опешил он. — Разве ты готова вернуться в школу? — сочувственно заглянул в её лицо. — Здесь тебе будет лучше. Я оберегаю тебя от новых душевных травм.
Впервые кто-то напомнил ей о прошлом, резкой болью полоснувшей по сердцу. Ольга, стараясь держать себя в руках, с сожалением выдавила:
— Оберегаете от новых, вскрывая старые.
— Но… — запнулся он в поисках оправдания случайно вырвавшимся словам.
— Не надо, прошу вас, — вырвала она руку, отстраняясь. — Надеюсь, вы меня поняли.
Директор, появившийся в дверях приёмной, смерил Боброва пронизывающим взглядом. Кивнув Ольге, чтобы следовала за ним, устремился по коридору в сторону лестничной площадки.
Глава 3
С неожиданным волнением Ольга смотрела, как Антон Дмитриевич с неподдельным интересом ходит у стеллажей с книгами, не упуская случая коснуться длинными сильными пальцами кожаных корешков.
— Согласен с вами, что книги на бумаге стали читать значительно меньше. Жаль, — изучал он потолок и пол. — Они становятся дорогой вещью для среднего гражданина. Низкие тиражи, высокие типографские издержки, накрутки магазинов, конкуренция с электронными изданиями.
— Снижение доходов населения, — поддержала разговор Ольга, понимая, что откровением в его кабинете подписала себе приговор и дни её работы в библиотеке сочтены. Странно, но пока горечи утраты она не ощущала. — Раньше бабушка в подарок покупала внуку книгу, а теперь — нет.
— Это что?
Они подошли к окну в конце помещения, где на столе стояло оборудование с первого взгляда непонятного назначения.
Антон Дмитриевич оглаживал потемневшую от времени дубовую поверхность тисков, улыбаясь и дивясь:
— Это переплётный механизм? Ему не меньше полторы сотни лет! Откуда он здесь?
— Верно, станок для изготовления и ремонта переплётов, — подтвердила Ольга, разделяя радость нового директора. Вспомнила, как сама восхищалась старинным устройством. А сколько ей пришлось потратить времени, чтобы разобраться в нём? Почистить, изучить и испытать его на деле, предварительно сняв и отдав заточить нож для резки бумаги?
Директор рассматривал тиски, гобель, шпальты, вертел в руках молоток:
— Всё в отличном рабочем состоянии.
Ольга глянула в окно. Метель улеглась. Мелкий снег продолжал сыпать невесомой полупрозрачной стеной. Она повернулась к стеллажу, где на уровне глаз, на полке среди книг красовались две, которым она собственноручно изготовила новые переплёты взамен отсутствующих. На этом самом древнем станке. Впрочем, никто об этом так и не узнал. Вдруг она выпалила:
— Посмотрите, что получилось, — застенчиво перебирала книги в руках. — Конечно, не так красиво и гладко, как сделал бы специалист, но… первый блин всегда комом, — тогда она гордилась результатом, а сейчас запоздало устыдилась своей несдержанности.