Аллигат
Шрифт:
Из кофейной доносились едва слышные разговоры, позвякивание чашечек о блюдца. Оттуда вышел любезно улыбающийся метрдотель и протянул гостю руку.
— Лорд Хардинг! — воскликнул он. — Рад приветствовать вас!
После обмена любезностями он проводил его милость через просторный вестибюль, пол которого украшала мозаика шоколадного и молочного цветов, к застекленным дверям. Стэнли прошёл в большую проходную залу — великолепную и утончённую. Её стены украшали картины с живописными горными и морскими пейзажами кисти модных художников.
Внушительные
В широко открытых двойных дверях виднелся обеденный зал с длинным столом, сервированным к обеду. На накрахмаленной белоснежной скатерти разместились внушительные блюда с холодными закусками, супницы, корзиночки с хлебом, этажерки с фруктами, орехами и шоколадом, фарфоровые подносы с пирожными.
Члены клуба в ожидании начала обеда расположились в салоне на кожаных диванах и в креслах. Они неторопливо потягивали виски и вино, вели приятную беседу. Между ними тенями сновали стюарды с серебряными подносами, предлагая бокалы с шампанским и вином.
Джентльмены — богатые рантье и землевладельцы — просто не знали, чем занять свободное время, предпочитая проводить досуг в клубе.
Лорд Хардинг, отвечая кивком головы на приветствия, прошёл в конец салона к бару и взял с подноса хрустальный стакан с виски. Направился к своему излюбленному месту у камина, где сидела постоянная компания. Чинно со всеми поздоровавшись, он сел в кресло и со скучающим видом прислушался к беседе.
Герцог Аверилл Грандовер, вальяжно развалившийся на диванчике цвета молочного шоколада, глотнул из своего стакана и уверенно продолжил:
— Имперские позиции Британии в мире прочны, как никогда. Наше государство наконец-то перешло к свободной, беспошлинной торговле.
— Соглашусь с вами, герцог, — кивнул ему маркиз Галифакс и поставил пустой бокал на низкий столик. Лениво шевельнул пальцем «не наливать» подскочившему стюарду. — После отмены «хлебных законов» и пошлин на ввозимые товары наше первенство в мировой промышленности и торговле достигло небывалых высот.
Полный краснолицый седой джентльмен в годах с пышными бакенбардами и усами — граф Карматен — встрепенулся и подался вперёд:
— С прискорбием заявляю: введение свободной торговли неминуемо ведёт к упадку сельского хозяйства.
— Ерунда. Такого не случится никогда, — спокойно возразил маркиз Галифакс. — Население городов увеличивается, и спрос на продукты питания ожидаемо возрастёт. Наличие в стране свободных капиталов даёт возможность лендлордам и фермерам увеличить посевные площади.
Граф Карматен нахмурился:
— И вконец обеднить плодородные английские земли? С таким усиленным
— Не скажите, — парировал Галифакс. — Вы забываете о такой новинке как химические удобрения. Пока это новомодные штучки учёных, но ознакомьтесь, пожалуйста, с работами немца Юстуса Либиха. Ещё в 1840 году он писал в своей работе… эмм… запамятовал название… что-то связанное с органической химией в применении к земледелию, что придёт время, когда каждое поле будет удобряться свойственным ему удобрением, приготовленным на химических заводах. Этого нельзя не учитывать, господа.
— Пустое, — не уступал Карматен. — Читал я писанину этого немчишки. Кстати, его соотечественник Фриц Рейтер утверждает, что идеи Либиха совершенно бессмысленны и глупы. Ума не приложу, как можно поддерживать плодородие какой-то химией?
— Если вы не верите науке, то хотя бы не отрицайте полезность применения чилийской селитры — этого удивительного источника азота для наших земель, — поддержал маркиза герцог Грандовер. — В пустыне Атакама в предгорьях Кордильер её залежи уникальны и необычайно велики.
Граф Карматен не ответил, но было заметно, что он остался при своём мнении.
— А что думаете вы, лорд Хардинг? — тонко улыбнулся герцог Грандовер, окидывая одобрительным взглядом подтянутую фигуру молодого мужчины.
Стэнли внимательно посмотрел на герцога: тот практически никогда не спрашивал мнение других, считая своё единственно верным. Надо заметить, он редко ошибался. Его прозорливости и безошибочному чутью оставалось только позавидовать. Отец виконта, граф Малгри, очень дорожил расположением его светлости.
Наследственный пэр по праву рождения, герцог Аверилл Грандовер имел немалый вес в палате лордов. Немногим за пятьдесят, высокий и стройный, с густыми тёмно-русыми волосами чуть тронутыми сединой на висках, с гладким ухоженным лицом, он был ещё крепким мужчиной. Благодаря незыблемому положению в обществе, он в любой компании чувствовал себя уверенно.
Стэнли, покачивая в руке стакан с виски, медлил с ответом. Настроения участвовать в дискуссии не было. Но уклониться от беседы с лордом Грандовером, таким образом выразив ему неуважение, отважился бы только глупец.
— То, что урожайность с применением удобрений станет выше — сомневаться не приходится, — бойко начал он. Они с отцом не раз спорили на эту тему. — Но, думаю, наши лэндлорды и фермеры не смогут полностью удовлетворить потребности промышленности в сырье, а городское население — в продуктах питания. Сырьём и продовольствием Англию всегда снабжали её колонии и другие страны. Я бы сделал ставку именно на колонии, дешёвую рабочую силу и на прибыль от иностранных капиталовложений.
— Хотите сказать, что английские банки должны предоставить займы другим странам и вкладывать деньги… — не договорив, герцог Грандовер замолчал. Его холодное аристократическое лицо выразило недоверие.