Алмас

Джабарлы Джафар

Фуад (еще резче отталкивает ее). Постой, говорю тебе! Не притворяйся непонимающей. Ты должна мне ответить.

Алмас (совершенно растерянная, останавливается и смотрит на него). Фуад, в чем дело?

Фуад. В чем?.. Ответа хочу от тебя. Чей это ребенок?

Алмас (в сильном волнении). Ребенок? Ага! Значит, так? Значит, и ты так?..

Фуад (передразнивая ее). Так... так... так! Я тебя спрашиваю, чей это ребенок?

Алмас постепенно берет себя в руки, застегивает пуговицу блузки, поправляет волосы, с легкой улыбкой смотрит на Фуада и говорит спокойным, но внутренне

очень напряженным голосом.

Алмас. Ребенок - мой.

Фуад. Твой?! А кто его отец?

Алмас. Это не ваше дело.

Фуад. Алмас, очнись, открой глаза и посмотри на меня хорошенько. Ты меня узнаешь?

Алмас. Я вас хорошо знаю. Вас зовут Фуадом.

Фуад. Этого мало.

Алмас (еще напряженнее). Вы - мой жених.

Ф у а д. Я требую от тебя ответ! Чей ребенок?

Алмас (еще нервнее). Ребенок мой.

Фуад. Кто его отец?

Алмас. Это не ваше дело.

Фуад, Алмас, ты в уме?! Ты же моя, Алмас, моя! Ты должна принадлежать только мне!

Алмас. Я никогда не принадлежала тебе и не буду принадлежать. Я свободная женщина!

Фуад. Ты же моя невеста!

Алмас. Невеста? Нет! (Снимает с пальца кольцо и бросает на стол).

Молчание.

Фуад. Алмас! Алмас! Где же те дни, когда ты всю вселенную призывала в свидетели и клялась мне, что больше всех на свете любишь меня?

Алмас. Я и теперь могу поклясться, что в моих словах была только правда.

Ф у а д. Клянешься? Клянись, Алмас, родная моя девочка!

Ал мае. В одинокие ночи, когда слезы мне горло сжимали, я думала, что приедет Фуад и с радостной улыбкой, хлопая по плечу, скажет мне: "Молодец, Алмас!" и будет ласкать меня. За одно твое ласковое слово я бросилась бы в огонь. А ты с какими вопросами явился? Ты так-же, как и кулачье, набросился на меня с этим несчастным ребенком вместо помощи в моем трудном и серьезном положении. Ты-обыватель, мещанин, со своими узкими и шкурными интересами. Тебя я звала на помощь!

Фуад. Ты бредишь, Алмас?.. Ты пойми, что между девушкой и женщиной есть грань. Перейти ее - значит разрушить счастье семьи. Как же это случилось, Алмас? Ведь ты была девушкой, которая от слов любви краснела и от шуток плакала.

Алмас. А говорят, любящий человек все может простить.

Фуад. Что скажут люди? Ведь шила в мешке не утаишь... Нет, ребенка я тебе не могу простить!

Алмас. Не можешь простить? (Вынимает из ящика стола письмо и протягивает Фуаду). Фуад! А это что такое?

Фуад. Это... это...

Алмас. Да, это твое письмо с признанием, что ты платишь алименты.

Фуад. Но, Алмас, это ведь молодость. Это дело случайное. Ну, случилось...

Алмас. Случайно случилось? Почему для тебя могут быть случайные дела, а для меня не могут?

Фуад. Ну, Алмас, ведь я мужчина, а ты женщина!

Алмас. Забудь про это. Женщина, как и ты, - человек, во всех своих делах свободный и вольный.

Молчание.

Фуад. Алмас, о существовании ребенка кто-нибудь знает?

Алмас. Зачем ты об этом спрашиваешь?

Фуад. Пусть никто не знает. Пусть эта тайна останется между нами.

Алмас (нервно). Наоборот! Я постараюсь, чтобы все об этом

узнали и поняли, что это мое личное дело, только мое, и вмешиваться в него никто не имеет права! (Бросает на пол письмо).

Как раз в это время входит Т е м и р т а ш.

(Ища поддержки с доверием). Вы приехали, Темирташ. Я очень рада!

Темирташ. Ветер и гроза. Алмас, измучили лошадей. Не мог раньше приехать.

Алмас (возбужденно). Познакомьтесь!

Темирташ (подходя к Фуаду и с легкой улыбкой протягивая руку). Темирташ!

Фуад сердито поворачивается к нему, резким взглядом смотрит то на его лицо, то на свою руку и с размаху бьет его по щеке. Затем все трое молча стоят и смотрят друг на друга. В это время входят Барат, Гюльвердыи еще несколько молодых ребят. Фуад смотрит на них, подходит к двери. Оборачивается к Алмас.

Фуад. Завтра на разборе встретимся. (Резко хлопает дверью и уходит.)

Алмас молчит, остальные стоят неподвижно.

КАРТИНА 7-я

Сельсовет. Комната заседаний. Посередине члены комиссии. Справа сидит А л м а с.

Ш а р и ф (говорит ,с жаром. У него в руках, записки). Мы, крестьяне, не допустим, чтобы волки, переодевшись в овечью шкуру, вели бы свою контрреволюционную подрывную работу. Она раздевает взрослых девиц и заставляет их танцевать перед своими друзьями.

Б а р а т. Врешь!

Ш а р и ф. Что, я лгу? Вот заявление крестьян. Тут сто пятьдесят человек, все фактологически и документологически подписались. Они все своими глазами видели. Детей она учит воровать у родителей для нее продукты. И это не правда? Если я говорю неправду, так пусть скажет предсельсовета. Так, товарищ Бала-Оглан, или не так? Ты своими собственными глазами видел или не видел?

Бала-Оглан. Так, так, так. Видел.

Ш а р и ф. Твоя собственная дочь дома яйца крала, или не крала?

Бала-Оглан. Так, так, так. Крала.

Ш а р и ф. Гаджи-Ахмед, твой сын кувшин с маслом украл или не украл?

Г а д ж и-А х м е д. Клянусь вам, товарищ председатель, раз спрашивают, надо говорить правду, - все это она делает!

Оджаккули (встает). А почему вы про мечеть не говорите? Про бога забыли? Товарищ комиссар, я спрашиваю тебя: каждое здание своего мастера и каждое творение своего творца имеет или не имеет? Я вас спрашиваю! Имеет или не имеет?

Б а р а т. Ты это у своего хромого мула спроси.

Оджаккули. Опять про мула! У кого мул хромой, собачий сын?!

Ш а р и ф. Положим, я говорю неправду. Но что вы скажите про ее ребенка? Товарищ Барат, может быть, и это неправда? Что вы на это скажете? А? Больше года учительница здесь, а жених приехал только вчера. Откуда же этот ребенок появился? А? Молчите? Товарищ Гюльверды, товарищ Барат, товарищ Автиль, ну что же, говорите!

Гаджи-Ахмед. Вот молодец, хорошо поймал!

Ш а р и ф. Вот почему крестьяне увели своих жен, и опять жены остались... (Палец его срывается, и он теряет страницу, перелистывая записи). И опять женщины остались... и опять женщины остались... (Найдя страницу). Женщины остались в темноте и невежестве. И из училища все своих детей разобрали. И училище развалилось.