Алмазы Эсмальди
Шрифт:
– Ты спятил? – завопила Марта, грохнув по столу толстым кулаком. – Слышал ведь, что сказала эта крыса… они все равно, что динамит!
Джонни смотрел на нее с невозмутимым видом. В его глазах светилась насмешка.
– Да, сейчас это динамит, но через пару лет шум уляжется и их можно будет продать. Два года – и мы с деньгами.
Гарри одобрительно кивнул.
– Он прав, Марта. Меньше чем через два года я берусь сбыть их в Нью-Йорке Милксу. Он возьмет. Пусть за четверть цены, но это лучше, чем ничего.
Марта тяжело перевела дух.
– А
– Положу пока в сейф в аэропорту, – сказал Джонни. – Сейчас я съезжу, а потом продам «кедди». «Опель» нам еще пригодится. Но сначала нужно избавиться от моей рубашки, парика Джильды и платья. Копы уже наверняка знают про компанию «Акме». Неси-ка, – бросил он Джильде. – Положим все в костер и сожжем.
Через час окровавленная рубашка, парик, платье и темные очки превратились в пепел. Джонни взял со стола чемоданчик.
– Оставайтесь здесь и не волнуйтесь. Я припрячу товар и разделаюсь с машиной. – Он взглянул на Джильду: – Хочешь поехать со мной?
Она кивнула и вслед за ним спустилась к машине. Когда машина выбралась на прибрежное шоссе, Джильда сказала:
– Я знала, что где-нибудь да сорвется… слишком уж легко все получалось. Я знала.
Бросив на нее взгляд, Джонни пожал плечами.
– Все уладится. Мы заработаем меньше, чем рассчитывали, но если не спешить с продажей, можно выручить вполне достаточно.
– То есть достаточно на твой гараж?
– Конечно.
– Похоже, ты о нем только и думаешь.
– А о чем мне еще думать? Я хочу гараж, и он у меня будет.
Опустив глаза, Джильда уставилась на свои руки.
– А Марта, Генри… тебе до них и дела нет, так?
Нахмурясь, Джонни заерзал на сиденье.
– С чего ты так заговорила? Да… до них мне нет дела. Эта жирная старая сука… А Генри, тот, считай, уже мертвец. Почему я должен о них думать?
– А я? Тоже пустое место?
Джонни издал театральный вздох.
– У тебя блажь в голове, – сказал он после долгого молчания. – Через полгода ты меня совсем забудешь. Мало у меня было девушек? Все с ума по мне сходили… не спрашивай, почему. А встретишь через пару месяцев – в лицо не узнают.
Джильда отвернулась к окну. Море, песок, веселая толпа на пляже – все сливалось перед ее затуманившимися от слез глазами в одно разноцветное пятно.
– Тебя-то это, конечно, устраивало, – произнесла она с горечью.
Джонни покосился на нее. «Женщина», – подумал он.
Часом позже они вышли из Флоридского банка депозитных сейфов, арендовав сейф на имя Пола Уитли с вымышленным адресом в Лос-Анджелесе. Чемоданчик заперли в одной из многих ячеек, и Джонни решил, что здесь с ним ничего не случится.
– Теперь отделаемся от машины.
Джильда стояла поодаль, пока Джонни торговался с хозяином автомагазина. Торг был долгим и ожесточенным, но, в конце концов, Джонни настоял на своей цене – четыре тысячи долларов. Он засунул деньги в задний карман и подошел к Джильде.
– Ну вот, порядок. Теперь только сидеть тихо и переждать. Мы чистенькие.
Они
– Как мы протянем два года? – спросила Джильда.
– Когда кончится срок аренды, мы уедем. Двинем все вместе в Майами. Я что-нибудь накоплю… Марта идейку подбросит… Она хоть и жирна, но не дура. Придется перебиваться, пока шум не уляжется, а там заберем камушки и будем с деньгами.
Джильда пытливо посмотрела на него.
– Так ты с нами останешься?
Джонни усмехнулся.
– А как ты думала? От своей доли я не откажусь. Само собой, мы будем держаться вместе, пока не продадим товар.
Джильда вздохнула с облегчением. Может, за месяцы, которые они проведут рядом, Джонни начнет относиться к ней по-другому.
Дэвид Хэкет собирался закрывать офис и ехать домой, когда появился Хармас. Хотя раньше они не встречались, Хэкет знал его репутацию лучшего сыщика в страховом бизнесе. Он встретил приход Хармаса с радостью и облегчением. Дайна Лоувз, изящная и миловидная секретарша Хэкета, ввела Хармаса в хорошо обставленный кабинет.
– Хорошо, Дайна, отправляйся, – сказал Хэкет, пожимая руку Хармасу. – Запри наружную дверь. У меня есть свой ключ.
Когда девушка ушла, Хэкет взмахом руки показал Хармасу на кресло, а сам сел за стол. Хэкет, красивый, высокий тридцативосьмилетний мужчина, был безукоризненно одет. Его ясные серые глаза смотрели твердо и уверенно. Хармасу, как и всем, кто с ним сталкивался, он сразу пришелся по душе.
– Рад вас видеть, Хармас, – сказал Хэкет, когда они уселись. – Неприятнейшая история. Я понимаю, что подозрение ложится прежде всего на меня. Держу пари, Мэддокс велел вам покопаться в моей личной жизни, а заодно и в жизни Дайны.
Хармас лениво, благодушно улыбнулся.
– В точности его слова. Ему не дает покоя вопрос, как могли открыть сейфы. До сих пор мы считали ваши сейфы лучшим другом страховщика, и все же три из них были открыты и очищены.
Хэкет развел руками.
– Не воображайте, будто Мэддокс одинок. На меня уже наорали в дирекции. Просто не понимаю, как это получилось. И выходит – я теперь подозреваемый номер один. – Он пожал плечами. – Ведь мы принимаем строгие меры безопасности. За Дайну я поручусь. Джолсон, наш мастер, работает в фирме 23 года. За него я тоже поручусь. – Он криво улыбнулся. – Я даже за себя поручусь… Как-то, значит, эта банда раздобыла схемы установки нескольких сейфов. Не представляю, как им это удалось.
Хармас почесал нос.
– Где вы держите схемы?
– Вот в этом шкафу, – Хэкет показал на картотечный шкаф у противоположной стены.
Хармас выбрался из кресла и, подойдя, стал осматривать замок.
– Замок – ерунда, – сказал Хэкет, – но у нас тут всюду сигнализация. Когда кто-нибудь входит в кабинет, он пересекает луч, и в полицию подается сигнал. Прикосновение к шкафу – тревога. Не думайте, Хармас, этот кабинет защищен как полагается.
– Сейчас сигнализация работает?