Алмон
Шрифт:
– Вот только не надо рассказывать о вашем больном синематографе, – потянулся, разминаясь, Сократ. – Анаис, а хоть какие-нибудь соображения имеются?
– Алмон вернется и расскажет.
Нервно треснуло последнее полено в камине и выплюнуло через витую решетку язычок пламени прямо на пол. Сквозь сигарный дым Георг наблюдал, как извивается огонь, из последних сил держась за уголек. Встав из-за стола, Владыка подошел к камину, глядя, как огонек мечется на драгоценном паркете, не в силах причинить
– Если я тебе помогу, поможешь ли ты мне? – беззвучно прошептал Патриций. Присев на корточки, он смотрел на умирающий огонь, он из последних сил согласно вспыхнул.
Патриций взял его и положил на ладонь. Тлеющий уголь вздохнул коротким ярким язычком и вспыхнул, возрождаясь. Патриций бросил его в потухший камин, и темное нутро вдруг взорвалось искряным снопом. Георг отпрянул и отошел к столу. Трескучим пламенем занялись шторы и ковры. Взяв со стола записную книжку в малиновом переплете, золотую ручку и черную пепельницу в виде причудливого цветка, Георг вышел из кабинета в спальню, плотно прикрыв за собою дверь.
– Алмон! – воскликнул толстяк, как только в поле зрения возник полуволк. – Скажи, что случилось?
– Давайте поднимемся наверх, и я все расскажу в подробностях.
– Что-то серьезное, да? – Ластения смотрела на полуволка тревожными глазами.
– Давайте сначала поднимемся.
Патриций сидел в кресле у кровати, рассматривая стеклянные лепестки пепельницы.
– Владыка… – в спальне возник слуга, – в кабинете что-то светится.
– Горит? – бесстрастно уточнил Патриций.
– Светится.
– Ступай.
Слуга исчез. Патриций тяжело поднялся из кресла. Распахнув кабинетную дверь, он увидел мерцающее тело огня, зависшее в воздухе. Шторы и ковры были в целости и сохранности.
– А я ведь помог тебе, – с укоризной произнес Георг.
Огонь печально притих.
– Что ж, если не хочешь, – он поставил пепельницу на стол, следом устроились ручка с книжкой, – пусть это останется на твоей совести. Иди.
Но огонь уходить не желал.
– Мне еще и развлекать тебя придется? – усмехнулся Патриций. – Не знаю, что и предложить… Хочешь посмотреть Дворец?
Огонь вспыхнул. Патриций распахнул кабинетные двери.
– Хорошо, иди, я покажу тебе Дворец.
Но огонь пылал позади Георга, желая пропустить его вперед.
Друзья поднялись в залу совета и размышлений. В этом уединенном месте короли Сатурна обдумывали и принимали решения. Присев в изумрудно-зеленые кресла, расположенные подле полупрозрачных бортиков бассейна с фонтаном в виде искусственного водопада, друзья воззрились на Алмона. Полуволк положил на бортик стопку тонких бумажных листов и откинулся на спинку кресла, вытягивая ноги.
– Алмон! – нарушил тишину толстяк. – Не молчи! Не томи! Что такое?
– Ну, в целом прогнозы таковы, – неохотно начал полуволк, – директория
– Что означает «директория»? – спросил Дэн.
– Сам Сатурн и его тридцать два спутника. Директории Сатурна постепенно перекрывается энергия Космоса.
– Что это означает? – прошептали побелевшие губы Ластении.
– От силы – полгода и планета задохнется, спутники перемрут ураганно за пару сатурнианских недель. На Сатурн уже высадился третий Отдел Спец. Штата, они будут готовить новую карту планеты.
– Ты хочешь сказать…
– Да, директорию Сатурна собираются сделать сырьевым комплексом.
– Как так можно? – удивился Денис. – Как можно погубить целую планету? Каким образом? Ну, взорвать – это я еще могу себе представить, но как механически перекрыть космическую энергию? Разве это под силу человеку?
– Человеку – нет, а Патрицию с его Дворцом и станциями под силу, – ответила Терр-Розе. – Кошмар какой, только с войной разобрались, так теперь еще и эта напасть.
– Алмон, у меня в голове не укладывается! – воскликнула Анаис. – Сатурн – одно из главных сердец Системы! Алмон! Что ты молчишь?
– А что я должен сказать?
– Это из-за нас происходит! Из-за тебя и меня! Так уж будь добр, скажи хоть что-нибудь!
– Не только из-за вас, – откашлялся Сократ, поднимаясь из кресла, – из-за меня тоже.
– И из-за меня, – Терра подошла к Алмону с Анаис.
– И из-за меня, – Ластения встала рядом.
– Боюсь обрадоваться раньше времени, – Денис подошел к Ластении, – но надеюсь, что и из-за меня тоже, потому что я теперь уже навсегда с вами, и уж будьте добры, делите всё на шестерых.
Вернувшись в свои покои, Патриций прошел к ближайшему фонтану и коснулся ладонями прохладной водяной кожи. Разбуженная гладь недовольно зашипела.
– Ну, прости уж, прости, – приговаривал Георг, погружая руки в её безмятежное тело. – Прости меня, пожалуйста.
Охладив пылающие ладони, он стряхнул капли на пол и прошел в спальню. Теперь ему на самом деле хотелось уснуть.
– Значит, Патриций может отдавать приказы Организации… – Анаис задумчиво смотрела на неспешные водяные потоки.
– Конечно, а как же.
– Мне почему-то все время казалось, что это можешь сделать только ты.
– Я и он. Пока я был во главе, приказы Георг отдавал через меня.
– Значит, ты мог бы отозвать этих людей с Сатурна? – Сократ перегнулся через бортик, зачерпнул прохладной воды и смочил лоб.
– Мог бы, но только в том случае, если бы не было Патриция.
– То есть его приказ ты смог бы отменить? – уточнил толстяк.
– Мог бы, но не совсем понимаю, к чему ты клонишь?
– Мне надо кое-что обдумать. Ребята, сейчас уже глухая ночь, предлагаю пойти немного отдохнуть, а с утра пораньше собраться в Деревянной Столовой.