Алмон
Шрифт:
Внезапно со всех сторон Анаис обступила такая тьма, будто она ослепла. Девушка попыталась позвать кого-нибудь, но не смогла произнести ни слова. Молча, неподвижно замерла она во Вселенской Тьме. Казалось, здесь нет ни времени, ни пространства, ни материи… Вскоре девушка ощутила взгляды, множество взглядов. Они изучали, ощупывали, прикасались к ней… взгляды о чем-то перешептывались, что-то твердили… Темнота менялась. Она вдруг становилась шершавой, потом лохматой и сухой, затем снова
Из темноты пополз тускло-светящийся туман. Шевелясь и вздыхая, он наполнил багровыми клубами часть необъятного, безграничного пространства. Туман окружил Анаис, подползая к ней, изучая… Девушке показалось, что она стоит по колено в крови. Что-то мягко толкнуло ее в спину, и Анаис пошла вперед, сквозь клубы багрового тумана. Теперь она уже не сомневалась, что это и есть Здание Суда. Она ступала по пространству без границ и горизонтов до тех пор, пока перед нею не предстали шесть исполинских фигур, не имеющих определенной формы. Чуть покачивались размытые, уходящие в вечность одежды, горели алые глаза. Запрокинув голову, Анаис стояла перед ними, понимая, что надо говорить, но никак не могла заставить себя начать излагать суть вопроса.
Неожиданный удар огромной силы не причинил незнакомцу особого вреда. Он отбросил Алмона, и в его руке возникло странное оружие с множеством клинков. Сверкнули в воздухе когти полуволка, и они схватились, не обращая внимания на Дэна. Денис не стал дожидаться, покуда двое гигантов разнесут вдребезги всю спальню, он подумал, посмотрел по сторонам, взял с зеркального столика толстенную нефритовую вазу – круглую, с широченным горлом и, улучив момент, надел вазу на голову незнакомцу.
Эта ваза была замечательна тем, что никто не знал, для чего она, в сущности, предназначена. Ее переставляли с места на место, из покоев в покои, пытались приспособить под цветы, под фрукты, под безделушки, но ваза ни на что не годилась. Она мешалась, покрывалась пылью, и от нее все старались поскорее избавиться, но ваза, как заколдованная, рано или поздно все равно оказывалась в чьей-нибудь комнате. Однажды Сократ решил мировую проблему, назвав вазу «Ночным Горшком», и это название прочно за нею закрепилось. Сократ к вазе привык, полюбил ее и даже собирался забрать на свою родину – Меркурий.
В этот день, волею случая, «Ночной Горшок» стоял в спальне Ластении, и на этот раз вазе не повезло…
Несколько мгновений замешательства незнакомца с вазой на голове, хватило Алмону для того, чтобы располосовать когтями его шею, практически отрезав ему голову. Из смертельной раны хлынула бурая жидкость, ничем не напоминающая кровь. Незнакомец рухнул на пол, а ваза, разбившись, разлетелась толстыми кусками по полу.
– Что
– Это верс – искусственное существо с Урана.
– Слушай, может, перенесем Анаис отсюда куда-нибудь?
– Нет, давай лучше перенесем верса, Анаис нельзя трогать.
– А как долго нельзя?
– В течение девяти часов.
– А по истечении этого времени можно?
– Если по прошествии этого срока она не вернется обратно в тело, то ее можно будет переносить, но только уже в могилу.
– Ну, что же они так долго? – нервничала Терр-Розе. – Может, случилось что-нибудь?
– Я пойду, посмотрю, – сказала Ластения и, прежде чем Сократ успел что– либо возразить, выскользнула из Столовой.
Двери в спальню были приоткрыты, оттуда доносилась какая-то возня. Ластения замедлила шаг и заглянула внутрь. Алмон с Дэном заворачивали что-то большое в снятую с окна штору, на полу красовались лужи дурно пахнущей жидкости.
– Что у вас тут происходит? – девушка зашла в спальню. – О, вы разбили Ночной Горшок! Сократ расстроится!
– Если бы не этот Горшок, расстраиваться пришлось бы мне, – сказал Алмон. – Давай-ка, Дэн, бери его за ноги.
– Тяжелый, сволочь…
– В чем дело? Что вы тащите?
– Ничего особенного, – отдувался Дэн, – сейчас мы здесь всё приберем, не волнуйся.
Ластения посторонилась, и полуволк с юношей потащили свою ношу куда-то по коридору.
– Объясните сейчас же, что происходит! – Ластения едва поспевала за ними.
– Уранский верс каким-то образом пробрался во дворец, – сказал Алмон на ходу. – Что ему тут понадобилось – неизвестно, но полез он именно в твои покои, в твои безопасные, никем не охраняемые покои.
– А куда вы его несете?
– На мусорную свалку, куда же еще.
– Нет, подождите, отдайте лучше дворцовым мастерам, они будут счастливы.
– Серьезно? – Алмон с Дэном притормозили. – Хорошо.
Верса отволокли в дворцовые мастерские, и желтоглазые мастера бурно обрадовались неожиданному подарку.
– Опять я весь испачкался, сплошное невезение, – Алмон с сожалением рассматривал испорченную одежду. – И гардероб не богат… Пойду, попробую очистить, пока не засохло.
– Ждем тебя в Деревянной Столовой.
– И как вам только не надоело там сидеть?
– Привыкли уже, – улыбнулась Ластения, – я всегда там себя очень уютно чувствую. Так уж получилось – она стала местом наших бесконечных собраний.
– Я скоро.
Алмон ушел, а Дэн с Ластенией, не спеша, направились по коридору.
– У вас здесь очень красиво, – сказал молодой человек, – чувствую, Сатурн – это потрясающее место.
– Да, когда ты получше узнаешь и увидишь мою планету, ты в нее влюбишься.
– Кажется, это уже произошло.