Алмон
Шрифт:
– Что бы я ни сказал, – будет пустым звуком в сравнении с тем, что я чувствую. А чувства невозможно выразить словами. Где Глаз Идола?
– Я не отдам его ни вам, ни кому-либо другому. Понимаете? Не отдам.
– Да зачем же он тебе? Можешь объяснить?
– А вам?
– У меня с ним связано много воспоминаний.
– У меня теперь тоже.
– Анаис, мне тоже жаль, что так получилось с Алмоном…
– Да ну? – горько усмехнулась девушка.
– … ты даже не представляешь, насколько жаль. Но теперь уже ничего не изменить, хотя я с большим удовольствием
– Мне тоже жаль. Я бы не задумываясь поменялась с ним местами, не спрашивая вашего удовольствия. Вы попытались избавиться от меня, потеряв при этом единственного, кто был вам дорог. Видимо, наш ад передается по наследству.
– Ты любила его?
– Да.
– Как?
– Разве можно выразить словами любовь к Космосу? Вы можете выполнить мою просьбу?
– Какую?
– Позвольте мне немного побыть одной. А потом делайте все, что пожелаете.
Владыка встал и вышел из спальни, беззвучно притворив за собою дверь.
Аргон положил столовые приборы на тарелку, давая слугам понять, что ужин он закончил.
– Значит, Патриций выдворил тебя с Марса без права возвращения на планеты Сообщества? – уточнил он.
– Именно, – кивнул Сократ, принимаясь за воздушный десерт. – Произнес мне вслед небольшую, но содержательную речь, и сказал, чтобы духу моего в Сообществе не было.
– И все же ты рискнул вернуться на Сатурн? В Систему?
– Ну не на Земле же мне сидеть до старости, у меня тут дел полно, некогда расслабляться. Переждал грозу и снова в строй. Вот это желтое с ягодами никто больше не будет? Можно я все доем?
– Доедай. – Король задумчиво рассматривал свой перстень на указательном пальце. – Следует позаботиться о твоей безопасности. Лучше тебе пока не покидать дворцовых стен.
– Аргон, не волнуйся, ничего мне Патриций не сделает, у него своих важных дел невпроворот, чтоб еще и о моей казни хлопотать. Кстати, Олавия, я тебе сегодня говорил, что ты сверкающе выглядишь?
– Нет, сегодня еще не говорил, – мягко улыбнулась королева, качнув короной черных кудрей, подобранных золотыми гребнями. – А я тебе говорила, как мы рады видеть тебя, Сократ? Как мы по тебе скучали?
– Можно и не говорить, – довольно хмыкнул толстяк, – я это и так знаю. Дайте-ка я за вас, друзья мои, бокальчик подниму!
Давно уже Палач так быстро не бегал, тем более по Дворцу, где один только вид бегущего человека, приближенного к Повелителю, вызывал мгновенную панику окружающих. Он метался по Дворцу в поисках Повелителя, пока какой-то мужчина в зеленом одеянии не подсказал, что Патриций в одной из Главных Дворцовых Библиотек.
– В какой именно?! – притормаживая, взревел молодой человек, чувствуя, как противно стекают по спине струйки пота.
– С красной дверью, – быстро ответил мужчина в зеленом, успевший пожалеть о своем желании делиться информацией.
– Там нет красных дверей!
– Из дерева. – Мужчина в зеленом быстренько
Дослушивать Палач не стал, он уже мчался к ближайшему лестничному маршу – предстояло опуститься на два уровня. У двери с древесной ветвью и лицом неизвестного Палачу существа, пришлось постоять, отдышаться и только после входить. Но, сдержаться все равно не смог и воскликнул с порога:
– Владыка!
– Не кричи, – поморщился Патриций, – книги любят тишину.
Георг стоял у окна, вполоборота и листал фолиант с серебряными страницами.
– Владыка, – Палач снизил звук до громкого шепота, – случилось нечто невероятное!
– Что именно? Вы с Дракулой бросили пить?
– Повелитель, пойдемте скорее, мы не знаем, что делать!
– Не скажу, что это стало для меня большой новостью.
– Владыка, прошу вас, идемте! Это важно! Невероятно важно!
– Надеюсь, не пустяков ради меня беспокоишь?
– Нет, уверяю вас! Уверяю!
Закрыв фолиант, Георг бережно поставил его на полку одного сотен замысловатой формы стеллажей, и вышел вслед за Палачом.
Оставшись в одиночестве, Анаис переоделась в одно из любимых платьев, – оно иногда казалось ей живым из-за способности тонкой шелковистой ткани в зависимости от освещения менять свой цвет от бледно-зеленого до глубоко-малахитового; надела подходящее колье – каскад прозрачных зеленых капель, убрала волосы под тончайшую сетку из белого золота и, подойдя к окну, посмотрела в вечерний Парк. Ночные тени, как тайные стражи, уже скользнули на его аллеи. Больше не было ни боли, ни тяжести, ни страха, ни чувств, ни мыслей – ничего. Она просто стояла и ждала, что будет дальше. Ей было безразлично.
– Вот видите, Владыка, я же говорил вам! Говорил, что это не пустяки! – от возбуждения у Палача невыносимо пересохло в горле, стоявший на соседней дорожке Дракула молчал, стараясь лишний раз не привлекать внимание Патриция к своей персоне.
– Теперь вижу.
Лицо Георга скрывала тень древесной кроны, чему Палач был даже рад. Никому не захотелось бы увидеть его лицо в этот момент. Раздумывал Патриций недолго:
– Шестой подземный уровень, Серая Обитель. Понятно?
Дракула с Палачом синхронно закивали.
Глубокая тьма упала на Парк. На Марсе и ночи наступали резко и рассветы, сумеркам отводилось совсем немного времени. Планета вообще ни в чем не терпела полумер и недосказанности и этого же требовала от жителей своих: не можешь ненавидеть – люби, не можешь умереть – живи, но только не влачи сумеречного существования…
Вскоре Парковый омут разбавили белесые и зеленоватые глубинные огни, взметнулись над вершинами деревьев светящиеся струи фонтанов, окропляя разноцветными брызгами сонные кроны. Эти брызги долго светились на листьях, дорожках, скульптурах, превращая Парк в феерическую картину.