Алтарь

Прозоров Александр Дмитриевич

– С той стороны, на холме, нужно вырыть подземелье, – указала девушка. – На глубину не меньше чем в два роста. Сердце земли должно храниться под землей. Это оно.

– Прости, берегиня, – облизнул сухие губы Словен. – Но не спокойнее будет сделать подземелье с этой стороны? Пусть оно покоится под защитой городских стен.

– Сердце выбрало тот берег, – покачала головой хранительница. – Но ты прав. Не мешало бы поставить твердыню и на том берегу.

– Кто тут есть? – оглянулся на своих людей князь. – Атей, Голян, Мородив, бегите за заступами.

Фарлов, Вельмуд, за мной. Переплывем на тот берег и откатим камень от воды.

На правом берегу Волхова, напротив Словенска, все еще покачивался девственный лес. Поэтому землекопы, чтобы не тратить время на выкорчевку, нашли небольшую прогалинку и начали зарываться в глубину под крутым углом. Двое человек, часто сменяясь, отрезали от плотной, чуть рыжеватой глины ком за комом, бросая возле себя, откуда землю выгребали помощники, наполняя ивовые корзины. Еще четыре человека выносили грунт, высыпая его в низину за холмом. Сколоты умели работать с землей – им довелось насыпать немало высоких могильных курганов над ушедшими за Калинов мост вождями. К сумеркам по темному тоннелю, уводящему вниз на добрый десяток саженей, проследовал князь с берегиней. Вилия медленно прошла вдоль стены выбитой в слежавшейся глине камере со сводчатым потолком, качнула головой:

– Закрепить бы стены. Но не сейчас. Несите сюда сердце. Оно не только ваше, но и всех родов ваших. Поэтому доверить можете всем, кто пожелает руку приложить. Я просила с комля дуба спил сделать. Его тоже сюда перевезите.

– Все сей же час исполним, – кивнул Словен, выходя из помещения.

Хранительница, оставшись одна, прижалась к стене и стояла так, не шелохнувшись, пока десяток смертных при свете факелов сперва притащили и поставили в центре подсохший валун с тремя глубокими горизонтальными бороздами на боку, а спустя некоторое время – прикатили огромный дубовый диск, по краю которого еще оставалась шершавая кора.

– Что еще надобно, берегиня? – спросил князь.

– Теперь двоих нас пусть оставят. Надобно мне слово тебе тайное сказать.

Смертные, оставив в продолбленных в стене дырах два факела, вышли.

– Что теперь? – Князь подошел, положил руки ей на талию. Хранительница, улыбаясь, ждала. Но, едва Словен начал целовать ей шею, спохватилась:

– Прости, забыла совсем. Помоги… – Вилия вышла из пещеры, спустилась за холм, выбрала несколько комьев глины, с ними сходила к воде, несколько раз макнула. Вернулась в убежище и стала наминать на самой вершине валуна глиняную шапочку.

– Это ведь сердце земли нашей, – неуверенно напомнил князь. – Не грешно ли так…

– Кто-то должен это сделать, – отмахнулась девушка. – Давай, бери спил.

Поднатужившись, они поместили почти правильный дубовый диск на камень.

– Ну вот, – вздохнула хранительница. – Алтарь почти готов. Глина сплющится по месту, высохнет и все будет держаться крепко.

Затрещал, капая чем-то смолянистым, один из факелов. Пламя на нем задрожало, посинело и угасло. Почти сразу начал потрескивать второй.

– Спешить

надобно, берегиня, – предупредил Словен. – В темноте останемся.

– Не останемся… – Вилия несколько раз тряхнула ладонями, безуспешно пытаясь избавиться от налипшей глины, потом ткнула ими в потолок. Там появилось небольшое белесое облако, переливающееся слабым мертвенным светом. – Но руки помыть нужно…

Она двинулась к выходу – но почему-то наткнулась на князя. Подняла голову и тут же ощутила на губах его поцелуй.

– Потом помоешь, – сказал Словен, развязывая на груди петлю плаща, и бросил его на пол…

Поутру волхвы едва не застали их врасплох – услышав шаги в тоннеле, Вилия едва успела накинуть и оправить тунику, а князь и вовсе только в плащ торопливо завернулся. Но Кий и Мосх либо не обратили на это внимания, либо сделали вид, что светящийся туман под потолком им более интересен.

– Идолы Чуровы готовы, берегиня, – сообщили они. – Петухов нужных мы тоже по дворам нашли.

– Все сюда несите, – прикрыла ладонью зевок хранительница. – И более никого, кроме Круга вашего из трех посвященных, отныне сюда не пускайте. Когда новые посвященные появятся, благословение им давайте токмо раз в месяц, в день новолуния.

Волхвы вышли, дав влюбленным время привести себя в порядок, но уже менее чем через полчаса принялись вносить и ставить на пол небольшие камни с грубо нанесенными лицами. Вилия аккуратно распределяла их вокруг стола, спиной наружу. Наконец в тоннеле послышалось недовольное клекотание.

– Солнце высоко? – спросила Вилия.

– Только поднимается.

– Это хорошо. Обряд сей до полудня проводить надобно. Смотрите внимательно, мужи, земле себя посвятившие, ибо впредь творить таинство будете сами. Дайте нож.

Словен торопливо выдернул свой, протянул хранительнице. Вилия приняла… и вдруг замерла, задумавшись.

– Ты чего, берегиня? – спустя некоторое время переспросил князь.

– Ничего, – вздрогнула девушка. – Совсем мало для завершения осталось. Всего ничего. Смотрите и запоминайте…

Она схватила белого петуха, посадила его на дубовый диск, ловко резанула ножом вокруг шеи и прижала забившуюся птицу к дереву, говоря:

– Дай, белая птица, память свою на день-деньской…

Кровь потихоньку начала разливаться по столешнице, петух трепыхнулся еще несколько раз и затих. Вилия откинула его в сторону, схватила другого:

– Дай, черная птица, память свою на ночь-ночную…

Этот бедолага брыкался меньше своего товарища, но крови своей все-таки добавил.

– Дай, птица пестрая, крови своей на безвременье, – резанула хранительница последнюю жертву, дождалась, пока та затихла, откинула к стене. Затем указательным пальцем размешала натекшую черную лужу, повернулась к ближнему каменному Чуру, присела, мазнула его кровью по глазам, рту и по спине сверху вниз: – Чтобы видел, чтобы сказывал, чтобы знал.

Так она быстро прошла по кругу, перед каждой инициацией макая палец в кровь. Выпрямилась. Сглотнула: