Альтернатива для грешников
Шрифт:
В условном месте Горохов свернул направо, и навстречу ему выехала «мазда». Он резко затормозил и взял влево. Его машина врезалась в дом, и, хотя он был привязан ремнем, удар получился достаточно ощутимым. Руль больно ударил в грудь, а нога сильно заныла. К нему уже спешила женщина.
— Вы в порядке? — тревожно спросила она.
— Кажется, ногу вы мне сломали, — морщась от боли, сказал Горохов. Она улыбнулась и, подняв с земли камень, размахнувшись, ударила по стеклу.
Посыпались осколки.
— Это обязательно? — все еще морщась, спросил Горохов — Ногу вы, может, и
— Извините, — сказала она, — надеюсь, шрамы заживут. Хотя говорят, что они украшают мужчин.
— В мое время говорили, что большего уважения достоин тот, кто сделал эти шрамы, — сумел пошутить Горохов.
— Возьмите платок, — быстро сказала женщина, — не бойтесь. Это краска.
Все должны видеть, что вы в крови.
— Не слишком ли много? — проворчал полковник, принимая платок и прижимая его к лицу. На ладонь капнула красная капля. Вокруг машины уже стояли люди. Откуда-то появился инспектор ГАИ. Женщина объясняла, что она не виновата, а сам пострадавший, нарушив правила движения, проехал на желтый свет. Офицер согласно кивал, бросая выразительные взгляды на все еще сидевшего за рулем Горохова.
— Таких стервецов лишать нужно автомобильных прав, — громко сказал он, чтобы его услышал Горохов. Обычная «шестерка» не производила никакого впечатления на инспектора. Высокое начальство и особо крутые бандиты предпочитали «мерседесы» и «вольво». А с владельцами «жигулей» церемониться даже не стоило. Он сделал несколько шагов к машине, даже не думая вызывать врачей для оказания помощи пострадавшему, строго посмотрел на Горохова и сурово произнес:
— Ваши документы.
— Вызовите машину, капитан, — попросил Горохов, протягивая свое служебное удостоверение, — я заместитель Панкратова. — С инспектором моментально произошла разительная перемена. Он свирепо взглянул на женщину и крикнул:
— Осторожней нужно ездить. — Теперь он уже не сомневался, что виновата во всем владелица «мазды».
— Врача срочно вызовите, — приказал инспектор, обращаясь к кому-то через голову, — не волнуйтесь, товарищ полковник, — заискивающе шепнул он, — все оформим, как нужно. Вы ни в чем не виноваты.
Горохов поморщился. Усердие офицера ГАИ не вызывало ничего, кроме чувства омерзения. Тот выслуживался, опасаясь, что полковник припомнит его слова о стервеце, которого нужно лишить прав.
— Оформляйте все, как положено, — строго сказал Горохов, — и давайте быстрее врача. У меня, кажется, сломана нога. — Через десять минут «скорая помощь» увозила его в больницу. По просьбе самого Горохова они отправились в госпиталь МВД. О случившемся сразу было доложено генералу Панкратову. Он как раз закончил обедать и вместе с высоким гостем поднялся к себе в кабинет.
— Как это попал в аварию? — не поверил Панкратов. — У него же есть служебная машина. Почему он сам за рулем сидел?
— Не знаю, товарищ генерал, — виновато докладывал дежурный, — наверно, торопился. Мы звонили домой, жена рассказывала, что он приехал
— Вот так люди горят на работе! — патетически воскликнул генерал, глядя на заместителя министра. Тот был в плохом настроении и не разделял патетики начальника московской милиции.
— Как это могло произойти? — зло спросил Александр Никитич. — Почему он должен был попасть в аварию?
Панкратова удивила реакция его гостя. Он не понимал, почему эта авария так нервирует первого заместителя министра внутренних дел.
— Обычная авария, Александр Никитич, — осторожно сказал он. — Иногда такое случается. Заместитель министра кивнул.
— Я еду к себе, — жестко сказал он, — а вы разберитесь наконец с вашими авариями и с группой Звягинцева. Нужно все проверить и запротоколировать. Не забудьте о фотографиях, которые утаил от нас Звягинцев. — Он поднялся и, пожав руку Панкратова, вышел из кабинета. Генерал проводил его до дверей приемной.
«Почему он так нервничает?» — недоумевая, подумал генерал. И, подняв трубку, вызвал к себе Краюхина. Когда начальник МУРа вошел, генерал строго взглянул на него.
— Тебя представили на генерала, — сообщил начальник московской милиции.
Краюхин кивнул, не скрывая радости.
— Указ лежит у президента на столе, — добавил Панкратов, — но пока ты еще не генерал, тебе нужно немного побегать. Мне нужно знать по минутам, что сегодня ночью и днем случилось с группой Звягинцева. И разберись с аварией, которая произошла с Гороховым. Кто виноват? Ты меня понял?
Краюхин кивнул:
— Наши люди уже работают и в квартире, где был убит Коробков, и в квартире Метелиной, — доложил Он, — туда приехали и сотрудники ФСБ. Прокуратура уже возбудила уголовное дело по факту смерти наших сотрудников. Кочетов занимается этим делом лично.
— Докладывать мне обо всем, — строго сказал Панкратов, — и не забудь изъять у группы Звягинцева все фотографии, которые они взяли в квартире Скрибенко. Мне нужно на них взглянуть.
— Сделаем.
— И посмотри там насчет Липатова. Не нравится мне, что он оказался замешан в такой истории. Ты меня понимаешь? Это уже не уголовники. Это политика, Краюхин. А в твоем положении лучше в политику не лезть. Поэтому тактично узнай, как попал в эту историю Липатов. Только не посылай своих дуболомов в Кабинет Министров. Еще не хватает, чтобы они знали о нашем интересе к умершему. Мы его не знали и знать не хотим. А его машину куда-нибудь отгоните. Потом с ней разберемся.
Краюхин встал: как хорошо, что Панкратов думает так же, как и он.
Лишнего скандала им действительно не нужно.
Глава 21
Я сразу дал сильный газ, когда Михалыч втянул тело Иона в машину. Во время войны о таких, как Петрашку, слагали песни и награждали высшими знаками отличия посмертно. По существу, он спас командира, прикрывая его своим телом.
Видимо, оставшиеся у дома нападавшие в первый момент растерялись, но потом я увидел в зеркале, как за нами едут сразу два автомобиля, которые быстро нас догоняли.