Аляска
Шрифт:
– А далеко этот городок?
– Нет. Рядом с поселком.
– Он вдруг остановился и строго сдвинул густые черные брови: - Слушай, сейчас сама все увидишь! Потерпи немного!
– А куда мы ночью собираемся идти?
– не отставала я.
– В стройзону. Ты на дороге стояла, меня ждала. Вот по ней и пойдем.
Я поняла, о какой стройзоне он говорит. И сразу торопливо спросила:
– А зачем?
Он возмущенно сверкнул на меня глазами:
– Оля! Ты кушать хочешь? Душ принять хочешь? У нас котельная как часы работает, горячая вода всегда есть! Пойдем, а? Дома все за
И снова зашагал впереди меня по тропинке. Я тихо засмеялась. Он был дельный малый, этот маленький невзрачный прапорщик! И забавный!
***
Хачик жил в длинной панельной трехэтажке. Из окон его квартиры был виден лес, за ним, вдалеке, можно было различить островерхие крыши караульных вышек ИТК. Обстановка в единственной комнате его жилища была спартанской. Узкая кушетка, старая этажерка, тумбочка, громоздкий платяной шкаф... Зато в доме царили чистота и порядок. А его хозяин был по-кавказски гостеприимен и предупредителен.
– Сейчас на стол накрою, обедать будем!
– сразу заявил он, как только мы переступили порог его жилища.
– Ванная там! Вот полотенце свежее! А спать на моей кушетке будешь.
– Он бегал по комнате, открывал дверцы шкафа, сунул мне в руки полотенце, кинул на кушетку комплект чистого постельного белья.
– Я себе на кухне постелю, на полу. Правда, спать нам сегодня не придется... Ладно, устраивайся!
И поспешил в кухню.
Я с наслаждением встала под горячий душ. А когда вышла на кухню, Хачик уже ставил на стол тарелку с дымящейся наваристой ухой. На сковороде жарились плоские тушки камбалы.
– Вот это да! Рыбный обед!
– восхитилась я.
– Ты что, умеешь варить уху?
Никогда не слышала, чтобы армяне такое делали.
– Нет!
– засмеялся он.
– Подруга моя вчера приготовила. Она в поселке живет, а здесь мою холостяцкую жизнь налаживает!..
'Да он неказистый только с виду!
– подумала я.
– А, оказывается, парень не промах, умеет обустроиться!'
– Летом в Славянке свежей рыбы полным-полно, она и покупает!
– оживленно рассказывал Хачик.
– Рыбаки сейчас в бухте красноперку и камбалу прямо с берега на спиннинг ловят!
– Он поставил сковороду с пахучей жареной камбалой на стол.
– Ешь, а я пока расскажу, что нам с тобой сделать надо. Потом отдохнешь, поспишь, может.
За стол он садиться не стал, встал у окна.
– А ты есть не будешь?
Он отмахнулся:
– Потом!
И вдруг я поняла, почему Хачик торопил меня в дороге. Не потому, что был голоден или не любил говорить о важных вещах на ходу. Он просто хотел как можно скорее предоставить мне пищу и кров, поместить меня в мало-мальски комфортные условия. Отари рассказал ему о том, какой длинный путь я проделала, и вот... Его армянский друг поспешил окружить меня заботой!
– Сегодня, хоть и воскресенье, к вечеру Отари отправят в строительную зону, - деловито стал излагать Хачик.
– Цемент привезут, разгружать надо. Там на стройплощадке стоит бытовка. Отари оставит ключ от нее под порогом. Ночью мы с тобой проникнем в зону, откроем бытовку, и ты в ней спрячешься.
Моя рука с ложкой замерла над тарелкой. Я тут же забыла о еде.
– Не бойся,
– Хачик широко улыбнулся, озорно подвигал густыми бровями, но тут же принял серьезное выражение лица.
– Вас никто не потревожит. В отряде Отари уважают. А тебя вообще боготворят, знаешь?
– С любопытством уставился он на меня своими выпуклыми блестящими глазами.
– Слыхала, - сдержанно ответила я.
– Ну вот! Зэки около этой бытовки еще и на шухере встанут! Так что будет вам долгосрочное свидание!
Я подумала и спросила:
– А почему ты сказал 'проникнем'? Эта стройплощадка охраняется?
– В этом все и дело!
– Хачик заметил, что к ухе я еще не притрагивалась, и прикрикнул: - Ну-ка, кушай! А то колючку не перепрыгнешь!
– Что-о-о?
– возмущенно протянула я.
– Почему это мне прыгать придется?! Да еще через колючку!
– Съешь обед - расскажу!
– пообещал хлебосольный хозяин. И требовательно уставился на меня.
Подруга Хачика оказалась великой мастерицей в деле приготовления рыбных блюд. Я опустошила свою тарелку ухи в один присест. Даже о прыжке через колючую проволоку забыла. А когда принялась за камбалу, не смогла от нее оторваться, пока не съела все до кусочка.
Хачик удовлетворенно хмыкнул и снова заговорил:
– Так вот. Эта стройплощадка - будущая промзона. Зэки в ней что-то производить будут. А сейчас они мастерские там строят, ангары, склады. Ну и, сама понимаешь, первым делом им приказали обнести эту стройку бетонной оградой с колючей проволокой. Есть там и контрольно-следовая полоса, и пропускной пункт. Все, как в колонии, только без караульных вышек. Ночью там никакой охраны нет. Лишь полуслепая бабка Евдокия на КПП сидит. Я ее знаю. Она, кстати, раньше надзирательницей в женской колонии работала...
– Мы с тобой мимо нее проберемся, да?
– с надеждой спросила я.
– А зачем тогда через колючку прыгать? И про веревки ты какие-то говорил...
– Мимо бабки мы проползем на четвереньках через турникет, как миленькие!
– бодро сказал Хачик.
– Она и глазом не моргнет!
– И упавшим голосом добавил: - Но только на выход. На вход вертушка заблокирована. Зэков через ворота туда и обратно водят. Им КПП ни к чему. Ну и турникет, пока производства нет, получается, не нужен. Его для бабки разблокировали в одну сторону. Чтобы ворота для нее не открывать, когда она с дежурства по утрам уходит.
– А входить-то мы как будем?
– Подожди!
– отмахнулся Хачик.
– Дай мысль завершить!.. Выберемся мы с зоны легко. Я уйду сразу, как только в бытовку тебя проведу. А ты - на следующую ночь. Побудешь с Отари весь день, а когда зэков увезут, зона опять пустая останется. Подождешь в бытовке до темноты и проползешь мимо бабки. Ясно?
– Ясно, конечно, - сказала я, внимательно глядя на него. Он оттягивал момент, когда нужно будет описывать, как мы попадем в зону. И я его понимала! Из его речей получалось, что нам нужно через ограждение перелезать! Через бетонный забор высотой не меньше четырех метров! Да еще со спиралью колючей проволоки сверху!