Аляска
Шрифт:
Я шепнула своему соседу по парте, худенькому остроносому мальчишке:
– Как в детском саду, что ли? Это же школа!
Он только молча пожал плечами. Мы с ним взялись за руки и побрели в коридор.
На территории школы, вдоль ограды яблоневого сада была проложена асфальтовая дорожка. Вот по ней мы и гуляли организованно - строем и парами.
В первые дни мою жажду активного движения сдерживал интерес к школьному саду. В сентябре, в период плодоношения, он выглядел очень нарядно. Невысокие деревья сорта 'Пепин шафранный' с округлыми густыми кронами и свисающими до земли ветвями были усыпаны гроздьями красных яблок. Нас, первоклашек, угощали
В одном из углов сада, на повороте прогулочной дорожки, был обустроен декоративный каменный грот, а рядом с ним - небольшой искусственный прудик. В нем плавали красивые золотые рыбки. Мы надолго застывали на месте, заворожено глядя на них.
А посреди сада располагалась пасека. Она состояла из нескольких больших деревянных ульев. Ульи угрожающе гудели, из них вылетали пчелы. Мы держались от этих опасных коробов подальше.
Изучать новый мир было интересно. Но я довольно быстро удовлетворила свое любопытство. И очень скоро поняла, что спеленута не только на уроке, но и на прогулке. Мне хотелось носиться по яблоневому саду, а не чинно гулять по нему, держа за руку малознакомого, несимпатичного мне мальчишку. Как уроки, так и перемены превратились для меня в пытку.
Сейчас сказали бы, что Оля Платонова была гиперактивным ребенком. Но я, педагог по образованию, не хочу толковать термин 'гиперактивность' как 'комплексное нарушение поведения'. Это не нарушение. Это просто высокая энергетика. Она требует грамотного модулирования. И тогда превращается в источник творчества, дерзких открытий, мотор самых достойных и масштабных жизненных предприятий. Во мне всегда, всю жизнь, энергии было намного больше, чем требуется для простой социальной адаптации и обустройства личных дел. И вот что я хочу сказать. Помогите гиперактивному ребенку справиться с избытком энергии, направить ее в русло заинтересованного познания и созидательного действия. И тогда вы получите необыкновенные результаты! Гиперактивность - это привилегия и обещание лучшего и высокого, а не нарушение, как принято считать.
Вот почему сегодня я с удовлетворением наблюдаю за появлением новых методик воспитания и обучения. В их основе - развитие детей в подвижной интерактивной игре и в неформальном, дружеском, творческом общении педагога и ребенка.
Тогда мне не дано было этого знать. Не знали этого и мои учителя. Ушинский, Макаренко и Сухомлинский к тому времени уже сказали самое главное в отечественной педагогике. Но для того, чтобы преобразовать систему, мало нескольких блестящих идей и не менее блестящих примеров их воплощения в жизнь.
Школа не могла предложить мне ничего, кроме подавления моей высокой энергетики.
Герда очутилась в душном заколдованном цветнике...
Прежде всего, это сказалось на успеваемости. Я не могла сосредоточиться на уроках: ерзала, шепталась с подружками, рылась в портфеле, рисовала на парте. Меня спасала природная смышленость и хорошая память. Освоение программы начальной школы не представляло для меня особого труда, поэтому я легко перебивалась с тройки на четверку. Но на уроках вела себя очень беспокойно. Учительница меня невзлюбила - выгоняла из класса. И никогда не обращалась ко мне иначе, как 'Платонова'. Мое имя она не произнесла ни разу.
Очень быстро я стала 'плохая ученица'. И внутренне сжалась. Как так получилось?.. Была 'любимая дочка', 'Ляля', 'Оленька' - а стала... 'Платонова, встань! Ты не умеешь себя вести и будешь наказана!' В моем светлом
Положение дел отягощалось еще одним важным фактором. Одноклассники стали меня дразнить. Оказалось, что я 'толстая'. Для меня это стало неприятным открытием. Мне никто об этом никогда не говорил. Даже в детском саду я не слышала от сверстников в свой адрес ничего подобного. Да, я была полненькой, но гармонично сложенной девочкой. Полненькой, но не настолько, чтобы этому уделяли внимание родители или мои товарищи по детскому саду. А вот одноклассники уделили внимание...
Теперь я знаю: данные мне от рождения конституция и обмен веществ никоим образом не определяли мою детскую полноту. 'Толстой' меня сделала маманина любовь. Все годы, что я жила у тети Наташи, она кормила меня блинами с ряженкой и сладкими булочками. Она на всю жизнь запомнила, как в детстве голодала в Поволжье, как недоедала в годы войны. И трепетно относилась к сытной, калорийной, сладкой пище. А вопрос моего питания стоял у нее на первом месте. Любимая Ляля не должна была ни минуты голодать. По несколько раз день она мне задавала один и тот же вопрос: 'Ты сыта?' Она неосознанно перекармливала меня. Моя полнота была для нее зримым свидетельством того, что я хорошо питаюсь. Она хотела видеть меня 'пышечкой' - я такой и стала.
И теперь мне это выходило боком. В классе я стала 'толстая Платониха'. Так меня дразнили одноклассники. Я не давала себя в обиду и накидывалась на любого, кто позволял себе такое обращение. Но что толку? Мальчишек в классе было много, и все они как один решили меня травить. Я билась на переменке с одним обидчиком, а вокруг смеялись и указывали на меня пальцами еще десять:
– Толстая Платониха! Ха-ха!
Дети бывают так безжалостны!
По утрам, делая с папой зарядку, я думала о том, что не хочу идти в школу. Что меня там ожидало? Скучные занятия, плохие отметки, раздраженные окрики учительницы и оскорбления одноклассников. Там я переставала быть сама собой. Там я становилась хуже, чем была на самом деле.
Школа преподнесла мне и еще один жизненный урок. Каждый день на третьей перемене учительница водила нас в столовую на завтрак. Он был бесплатным и, как правило, состоял из тарелки каши или картофельного пюре с сосиской и булочки с чаем.
– Строимся парами, идем в столовую!
– командовала она.
Мы выстраивались возле классной доски, и в первые дни учебы я с удивлением отмечала, что большая часть моих одноклассников оставалась сидеть за партами. Почему они не завтракали вместе с нами, оставалось для меня загадкой. Но совсем недолго. Я научилась быстро справляться в столовой со своей порцией, чтобы успеть поиграть на перемене с подружками. И как-то заскочила в класс, чтобы взять из портфеля прыгалки. Моим глазам предстало странное зрелище.
Мои одноклассники завтракали за партами. Сидели и молча работали челюстями. Я изумленно воззрилась на их жующие физиономии:
– А почему вы в столовую не ходите?
– Сама жри свою кашу!
– грубо ответил мне один из них.
И тут я, наконец, обратила внимание на то, чем они трапезничали. Перед ними на партах лежали бутерброды с красной и черной икрой. Бутерброды с семгой и осетриной. Бутерброды с кусочками импортной баночной ветчины. Бутерброды с кружками сервелата, дорогих сырокопченых, варено-копченых, сыровяленых и прочих колбас...