Алые перья стрел
Шрифт:
Лешка перевернулся во сне на другой бок и сбросил на пол узорчатое домотканое покрывало.
Дмитрий поднял его и укрыл исцарапанные в кровь ноги брата.
«Ладно, братик, за каждую минуту твоего страха они заплатили сполна. И за все прежние свои темные дела — тоже. Жутко, конечно, малыш, что пришлось тебе самому стрелять в человека, но… это лучше, чем трусливо сдаться. А интересно, понимаешь ли ты, какую вообще сыграл роль в окончании страшной летописи банды? Нет, наверное, не догадываешься… Ты же разложил ее самим своим появлением в бункере. У предателей одна лишь тактика — предавать. Кого угодно, было бы за что. Вот они и перегрызлись
Внезапно Лешка, не открывая глаза, попросил пить, Дмитрий привстал, но из-за перегородки моментально появилась Паша с кружкой молока. Похоже, что она так и держала ее в руках все время. Лешка глотнул несколько раз и разлепил веки. Он оглядел Пашу, Митю, потом всю комнату, улыбнулся — и снова уснул.
Дмитрий потрогал его лоб. Ничего, обойдется… Крепкий у него братик. А ехать в деревню пора… Интересное дело получилось с этим колхозом. Когда бандиты напали на женское собрание, расчет у них был простой: запугать народ, чтобы не подавали заявления в колхоз. Вышло все наоборот. После того, как Дмитрий уложил из карабина троих, а Иван скрутил Фельдфебеля, бабы их быстренько опознали и поднялся несусветный крик: «Так это же тот самый, что мою дочку вешал! А этот соседского сына арестовывал! Бабы, гляньте на рыжего, — это он наших коров угонял к коменданту!» И в этот разноголосый вой легко и очень вовремя ворвался звучный и насмешливый голос Сони Курцевич: «Ну, увидели, кто взялся вас от колхоза защищать? Может, и дальше их будете слушать и от артели шарахаться? Валяйте-валяйте, верьте им, они для вас люди надежные, ласковые, добрые! А я, выходит, плохая, и мне доверять нельзя…»
Стыдливая тишина продолжалась недолго. Женщины снова заголосили и повалили в избу-читальню. Они резонно потребовали у Сони Курцевич продолжения собрания и того увлекательного женского разговора, который нахально прервали автоматные очереди.
А назавтра состоялся общий деревенский сход, и в колхоз вступили все хозяйства. Но правление и председателя колхоза избрать не успели. Под окнами избы-читальни истошно заорала нелошадиным голосом кобыла, по-дурному вздернутая в оглоблях на дыбы, а потом уже все звуки перекрыл голос ее хозяина, который кричал о взятом в плен мальчишке.
Дмитрий поднялся с табуретки, и на скрип ее моментально вышла из-за перегородки Паша. Взметнула веники-ресницы и прошептала:
— Вы… кали вёрнетеся?
— Паша, ты ведь не об этом хотела меня спросить…
Мохнатые ресницы полукружьями опустились на щеки.
— Ты хочешь узнать, когда вернется ваш Ваня, так?
— Ну… так, — ресницы медленно приподнялись.
— Боюсь, что сегодня не вернется. Батюшки, спрячь ты свои сверхъестественные глазища. Я хочу сказать, что приедет завтра. Похоже, что его в Красовщине изберут председателем колхоза.
— Ранен?! — ахнула девочка.
— Поцарапан — и только.
Паша молча открыла Дмитрию дверь. Во дворе вокруг расседланной и привязанной к забору лошади суматошно топтался Варька. Он испробовал все способы вскарабкаться на ее спину и сейчас громоздил сложное сооружение из корыта, чурбана и ржавого чугуна. Лошадь насмешливым глазом поглядывала на эту баррикаду.
— Ты с забора попробуй, — посоветовал Дмитрий.
— Шам попробуй, — ответил мокрый от пота Варька. — Жабор шатаетшя. А ваш Лешка шчаш герой, да?
Дмитрий подсадил мальчонку на лошадиный хребет, дал ему проехать два круга по двору и опустил на землю. Варфоломей вернул его к мыслям о Лешке.
— Ну какой он герой! — сказал Дмитрий, затягивая подпругу. — Самый обыкновенный оболтус. Да еще с мозгами, жестко нацеленными в одном направлении — на поиск приключений. Черт его знает!.. Другие мальчишки, бывает, ищут-ищут себе всякие интересные случаи и никогда не находят. А на моего братца они сами по себе сыплются, без скидки на возраст.
Рассуждая так, Дмитрий понимал, что врет и Варьке и себе. Судьба тут ни при чем. Всех сегодняшних мальчишек тянул на поиск подвигов пример старших братьев, лишь недавно вернувшихся с войны. А в здешней обстановке любой из них мог попасть в самую неожиданную переделку. Вот Лешка и попал. И нечего, значит, все валить на его характер, а надо поскорее спровадить брата домой. Если и есть тут какая-то судьба, так это счастливые исходы его приключений. Пока счастливые. А где гарантия…
— Вше равно он герой, — упрямо забасил Варька. — Так Паша шкажала.
Сидя в седле, Дмитрий захохотал:
— Ну, если так сама Паша говорит, то я со спокойной совестью могу оставить нашего героя на ее попечение.
Он велел Варьке открыть калитку. Потом подумал и написал на листке из блокнота несколько слов.
— Варфоломей! Отдай Лешке, когда проснется.
Варька проводил всадника и пошел в хату ругаться с сестрой. Она его с утра не пускала домой. Дальше порога не пустила и теперь.
— Я же сказала, играй на дворе, пока Леша не проснется. Если проголодался, возьми хлеба и иди.
— Не хочу я епггь. Мне шкучно. Школько шпать можно… Лешка, вштавай, у меня иштребитель поломалшя!
И Лешка проснулся. Впрочем, он давно уже беспокойно покряхтывал от некоего природного желания, а призыв Варьки окончательно прогнал дремоту. Он сел в постели и огляделся. Паша выскользнула за дверь.
— Варька, где мои штаны?
— Жачем тебе штаны? Ты хворый.
— Мне на двор надо.
— Нельзя хворому на двор. Пашка чугунок поштавила.
— Какой чугунок?
— Под кроватью. — Варька услужливо вытянул посудину.
Лешка понял и побагровел.
— Никакой я не хворый. Я голодный. Где Митя?
— Поехал, а тебе пишмо оштавил.
«Проснулся? Значит, все обстоит отлично и жизнь продолжается. Выше нос, пионерская гвардия! Скоро вернусь».
Лешка прочитал и почувствовал, как в него начинает входить хорошее настроение, а руки и ноги наливаются веселой упругостью. Раз Митя пишет, что все на свете обстоит отлично, значит, так оно и есть.
Не касаясь низенького подоконника, Лешка выпрыгнул во двор. Тотчас же рядом в траву плюхнулся Варька. Сидевшая на ступеньках крыльца Паша удивленно, но молча проводила глазами мальчишек, удиравших за угол сарая.