Алые пилотки

Васильев Иван

— Игнатовка?

— Кажется, да. Папкина тётка там живёт. Мы к ней не ездим, изба у неё совсем плохая… В палатке и то лучше.

Меня начало распирать, как

котёл парами, вот-вот взорвусь.

Я уже понял, кто ихняя тётка. Плохая изба только у бабки Дарьи. Значит, Васька-Вадим и бабкин сын Ванюшка, убитый миной, — братья. Один пахал поле и погиб, другой не сеет, не жнёт — раскатывается на машине по хлебу.

Башкин по моему виду понял, что надвигается гроза, и начал делать мне знаки: поддадим, что ли? Соблазн был велик, но я за лето немножко поумнел. Нет, никакой драки не будет! У нас не драка, а борьба. Во всякой борьбе надо тренировать себя на длительное напряжение. Это не бидоны на телегу кидать.

Я взял у Башкина пакет с покрышками, вложил Володе в руки и сказал, стараясь быть спокойным и твёрдым:

— Иди. Простить вас нельзя. Батька хлеб топчет, сын ножичком исподтишка

велосипеды прокалывает. Вы — пакостники. А если у тебя совесть есть, попроси отца, пускай он расскажет про своего брата Ванюшку.

Володя стоял, опустив глаза, потом повернулся и медленно побрёл назад. Вид у него был понурый…

Ну вот и вся повесть о Жене Стрельцове и его товарищах. Остаётся сказать, что когда комбайны вышли в поле и был взвешен первый намолот, то оказалось: каждый гектар уродил по тридцать два центнера хлеба. Николай Алексеевич Телегин принародно пожал руки всем членам штаба пионерского патруля и сказал:

— Спасибо, товарищи!

Благодарность человека, который выращивает хлеб, — это самая большая награда.