Аманда
Шрифт:
Он крепче прижал ее к себе.
— Здоровье у нас отличное. А ты хочешь иметь детей, Кэти?
Этот прямой вопрос немного испугал ее.
— Не знаю… Поздновато для меня. Мне ведь уже сорок, Бен.
— Дурочка, — повторил он. — В наше время женщины и в пятьдесят рожают. Какое это имеет значение, если ты чувствуешь, что готова стать матерью.
— Я не уверена, что готова.
Он улыбнулся, притянул ее к себе, поцеловал.
— Я и сам не уверен, что готов стать отцом. Но об этом стоит подумать.
— Значит… теперь наши отношения будут складываться так?
— Об
— Знаешь, к этому сначала надо привыкнуть.
Бена, казалось, позабавили ее слова.
— К чему именно? К тому, что у тебя теперь есть настоящий любовник?
— Да.
— Не беспокойся. Я дам тебе время привыкнуть. Не буду настаивать на том, чтобы, например, завтра ты пригласила меня на ужин. — Он откинул прядь блестящих волос с ее лица, посерьезнел. — Это должен быть шаг с твоей стороны, Кейт. Это твоя семья и твой дом. Если хочешь, чтобы все развивалось постепенно, пожалуйста. Мы поедем обратно вместе. Вместе отведем коней, поговорим. В общем, больше в присутствии посторонних не будем притворяться, что мы чужие. Завтра, если захочешь, поедем вместе кататься верхом. А в конце недели, может быть, даже пойдем в кино.
— И у тебя хватит терпения?
— На какое-то время, да. — Бен улыбнулся. — Если мы оба будем знать, что мы вместе, я могу подождать, пока и все остальные это поймут.
Кейт наклонилась и медленно поцеловала его. Такого удовлетворения она уже давно не испытывала. А может быть, и никогда. И в то же время ощущение тревоги не проходило. Слишком он стал близок. Она чувствовала свою незащищенность, и это пугало.
Он сказал, что любит ее…
— Бен…
— Без паники.
— Да нет никакой паники. Просто, я должна сказать… я пока еще не знаю точно… как я к тебе отношусь.
— Это не беда. Я знаю.
— Ты знаешь, как я к тебе отношусь?
— Ну да.
— И как же? — осторожно спросила она.
— Ты меня любишь.
Это ее раздосадовало.
— В самом деле?
Он широко улыбнулся.
— Ну конечно. Я уже сколько раз подряд назвал тебя Кэти, и ты ни разу не возразила. Если это не любовь, то, во всяком случае, что-то очень близкое тому.
Кейт не смогла сдержать улыбку.
— А теперь, думаю, нам лучше одеться, — небрежным тоном произнес Бен. — Я чувствую, кто-то приближается.
— Ну и прекрасно.
К водопаду подъехали четверо всадников. Они не остановились, увидев Бена и Кейт, лишь подняли руки в знак приветствия. То, что Бен в этот момент натягивал сапог, совершенно не привлекло их внимания. По-видимому, они решили, что он вытряхивал из сапога камешки или песок. А если кто-то из них и заметил травинки в волосах Кейт, то ничего по этому поводу не сказал.
— Тактичные, черти, — пробормотал Бен, продолжая бороться с сапогом.
— Господи, кажется, я покраснела!
Бен усмехнулся в ответ.
Через несколько минут, весело болтая, они ехали обратно к конюшням. Когда они уже подъезжали, Бен серьезно спросил:
— Как у тебя с Амандой?
— Теперь у нас вполне нормальные отношения. — Кейт вздохнула. — Ты ведь знаешь, что произошло на вечеринке?
— Да,
— Ей было так плохо. Она могла умереть. Все эти долгие часы, когда мы не знали, выживет ли она, я думала только о том, как была к ней несправедлива. Я хочу сказать… она ведь не виновата в том, что Джесс… так обращается со мной. Ее приезд ничего не изменил. До этого все было так же.
— Значит, вы помирились?
— Да, я сделала попытку. Посмотрим.
— Она вела себя по-дружески?
— По-моему, да. Несколько осторожно, но это и неудивительно.
Бен помолчал.
— Скажи, Кейт… ты веришь, что она настоящая Аманда Далтон?
Кейт ответила не сразу, но, когда заговорила, в голосе звучала уверенность:
— Да. Верю.
— Почему ты так в этом уверена? — с любопытством спросил Бен.
Действительно, почему?.. Кейт колебалась. Она никогда не обсуждала семейные дела с посторонними. Но Бен ведь не посторонний, внезапно осознала она. Теперь уже нет. Она взглянула на него, встретила его теплый понимающий взгляд, и ей показалось, будто огромная тяжесть, которую она несла долгие-долгие годы, разом свалилась с плеч.
Лошади медленно шли вдоль забора, а Кейт рассказывала Бену, почему она так уверена в том, что Аманда вернулась домой.
Несмотря на видимую беззаботность, с которой Аманда говорила с Хелен, она чувствовала тревогу. Она вполне допускала, что кто-то в «Славе» пытается избавиться от нее. Известие о том, что Джесс передумал менять завещание, возможно, и остановит этого человека, но… Как верно заметила Хелен, пока Джесс жив, существует опасность, что он снова передумает и все-таки изменит завещание в пользу Аманды, а значит, этот «кто-то» может не захотеть ждать, пока это произойдет.
В первую неделю после вечеринки эта мысль буквально парализовала Аманду. Бывали моменты, когда она чувствовала настоящую панику, появлялось одно желание — бежать, но каждый раз Аманда напоминала себе, что, уехав отсюда, потеряет свой единственный шанс. Когда Джесса не станет, все здесь переменится. Она в этом не сомневалась. И уж тогда концов вообще не найти. Она так и не узнает, что произошло двадцать лет назад.
Нет, она должна остаться. А это значит, придется быть предельно осторожной. Судя по всему, планировалось убийство под видом несчастного случая — если вообще что-либо планировалось, следовательно, открытое нападение мало вероятно. Да и вряд ли кто-то пойдет на такой риск. Пока, во всяком случае. Так что ей нужно опасаться «несчастных случаев».
Однако со временем тревога постепенно утихла. Жизнь в «Славе» текла своим чередом, и пока никто не обнаруживал желания разделаться с ней. Мэгги выдерживала вежливый нейтралитет. Кейт, после начавшейся оттепели, вела себя почти по-дружески. Рис испытывал явное облегчение, он буквально сиял, узнав о том, что Джесс передумал менять завещание. Даже у Салли, казалось, поднялось настроение.
Уокер каждый вечер приходил в «Славу» на обед. С Амандой он разговаривал о самых незначащих вещах, но — она это чувствовала — не переставал наблюдать за ней.