Аманда
Шрифт:
— То, что возникло между нами? Ты имеешь в виду секс? Господи, да вы, мужчины, отбрасываете прочь любые подозрения, любые сомнения, любую рациональную мысль, как только появляется возможность переспать с женщиной.
Ее слова, казалось, позабавили его.
— Не надо говорить обо мне во множественном числе. Я не отбрасываю никакие сомнения. Верю ли я, что ты Аманда Далтон? Нет. Но теперь, как ты очень верно заметила, это не имеет никакого значения. Я хочу тебя, именно тебя, кто бы ты ни была. Если после того, что произошло за последние несколько часов, ты в этом
Несколько минут Аманда молчала, зная, что сейчас ей предстоит сделать нелегкий выбор. Она может взять одежду и удалиться, по возможности с достоинством. Отказаться от каких бы то ни было отношений с человеком, не доверяющим ей. Либо принять его недоверие как нечто не связанное с возникшей между ними тягой друг к другу. Не позволить этому недоверию погубить то, что обещает стать страстью, какая нечасто встречается в жизни.
— Аманда…
Она перевела дыхание.
— Я хочу, чтобы ты пообещал мне одну вещь.
Он ответил вопросом, с профессиональной осторожностью:
— Какую именно?
— Пообещай мне, что, когда мы вместе… вот так, как сейчас… ты не будешь касаться темы Аманды Далтон. Ни при каких обстоятельствах. Ни хитрых вопросов, ни намеков с целью поймать меня врасплох. Это будет запрещенная тема.
Уокер с готовностью кивнул:
— Даю слово. Но только когда мы вместе, вот так. За другое время я ручаться не могу.
— Я этого и не жду. Ну что же, это должно быть интересно.
— Здесь я с тобой полностью согласен.
Он наклонился и поцеловал ее. Аманда не знала, сердиться ей на него или на себя за то, что напряжение, вызванное гневом, так быстро сменилось напряжением совершенно иного свойства. Уже во второй раз за сегодняшнюю ночь ему удается сначала вывести ее из себя, а потом возбудить.
— Ты… невозможный. Ты просто невыносим.
Он подтолкнул ее на траву.
— И тем не менее ты хочешь меня так же, как и я тебя. Скажи, да?
Губы его поползли вниз по ее шее к груди.
— Да, черт тебя возьми!
Она задохнулась. Закрыла глаза. Волны блаженства разливались по телу. Ощущения, которые он в ней возбуждал, были столь мощными, что она бы испугалась, дай он ей малейшую возможность подумать об этом. Но он не дал ей такой возможности.
— Вот и хорошо, — прошептал Уокер, касаясь губами ее кожи. — Если бы мое желание оказалось безответным, я бы, наверное, покончил с собой.
С закрытыми глазами Аманда запустила пальцы в его густые волосы, вся отдавшись блаженному ощущению, вызванному его губами на своей груди.
— Перестань болтать, Уокер, — хрипло выговорила она.
Он замолчал.
Аманда, не вставая с земли, только чуть приподнявшись, натянула шорты. Встряхнула блузку, надела. Обнаружила, что двух пуговиц не хватает.
— Ты и дальше собираешься так обращаться с моей одеждой?
Уокер нехотя поднялся на ноги, натянул джинсы, помог ей подняться с земли. Усмехнулся.
— Не знаю, может быть. Не намеренно, как ты понимаешь. Просто она мешается.
— Ммм…
Аманда некоторое время смотрела на
— Ты можешь остаться, — предложил Уокер. Она смотрела на него, пытаясь понять, что у него на уме. Интересно, при дневном свете легче было бы прочесть выражение его глаз? Необузданный любовник снова скрылся под личиной ленивого спокойствия.
— Нет, надо возвращаться. Скоро рассвет.
— И что же, когда взойдет солнце, ты должна благополучно почивать в своей постельке?
Аманда усмехнулась:
— Ну конечно. Если кто-нибудь узнает, чем я занималась всю ночь под дубом у «Козырного короля», это разрушит тот образ чистой невинной девочки, который я создала.
Она произнесла эти слова нарочито небрежным тоном. Он так же небрежно спросил:
— А почему ты так уверена, что я никому не скажу?
Действительно, почему?
— Не знаю. Может быть, потому, что ты не хочешь, чтобы это закончилось только одной ночью.
Его смех прозвучал ненатурально.
— Хороший ответ. Похоже, у тебя совсем не осталось иллюзий, Аманда.
— Очень немного.
Она отыскала в траве свои туфли.
— К твоему сведению: я вовсе не собиралась делать из этого страшную тайну. Просто думаю, что не стоит афишировать наши отношения. Я ведь все еще чужая в этих краях. За мной наблюдают, меня оценивают. Люди еще не решили, как ко мне относиться. Не хотелось бы давать им пищу для пересудов. И кроме того… насколько я помню, в маленьких городах кое-какие грехи не прощаются.
— Да, это так. А как насчет семьи? Джесса?
— Что узнают, то узнают. Понадобится — скажем.
Уокер коротко кивнул. Протянул руку, вынул травинки из ее волос.
— У тебя трава в волосах.
Наверное, не только в волосах, подумала Аманда. И наверное, любой, кто взглянет на нее достаточно внимательно, поймет, чем она занималась последние несколько часов. Губы распухли, одежда помята, не говоря уже о недостающих пуговицах. И еще она подозревала, что в своей необузданной страсти он оставил синяки на ее шее.
— Боюсь, мы были неосторожны, — пробормотал Уокер, поглаживая ее затылок.
Она употребила бы другое слово. Безумие.
— У меня цикл нерегулярный, поэтому я уже несколько лет принимаю таблетки. Что же касается остальных… опасностей… то тебе лучше кого-либо другого известно, что со здоровьем у меня все в полном порядке. Насколько я помню, моя кровь давно исследована по всем возможным параметрам. По твоему требованию.
Уокер медленно кивнул. Анализ крови был сделан в первую очередь действительно по его настоянию, как первый шаг в проверке правомерности ее претензий на имя и состояние Далтонов. Примерно год назад благодаря такому же анализу удалось разоблачить одну претендентку. У нее оказалась не та группа крови. У этой женщины, однако, группа крови именно та.