Амбивалентность
Шрифт:
– Всё правильно – нам нужно расстаться! Тебе пора жениться и завести ребёнка, а мне – выйти замуж за нормального мужика! Надоели твои выходки! Как оказалось, понадобилось пять лет, чтобы понять, чего ты стоишь! А ты ничего не стоишь! НИ-ЧЕ-ГО! Твой сладкий образ оказался плодом моей фантазии!
Машина подпрыгнула, наехав колесом на кочку и вынудив Тому схватиться за подлокотник, – начиная злиться, Серж обычно переставал следить за дорогой.
– Ты в своём уме? Я спал дома, говорю тебе, дома! И не думал изменять! На хрена мне это, скажи!? – он обернулся к ней вполоборота; ведя машину одной рукой, другой порылся в кармане пиджака, нащупал таблетки, протянул
– Я вчера внимательно слушала, очень внимательно! Кто эта Аннушка? У неё что, ребёнок? Серж, у неё есть ребёнок? Может, это твой ребёнок? А что, вполне возможно! Гадить у тебя хорошо получается – жрать и гадить! Не удивлюсь, если этому ребёнку пять лет!
Тома вздрогнула от раскатистого хохота – Серж, потянувшись к ней правой рукой, попытался обнять:
– Ух, ну и фантазия! Я так и знал, что тебе захочется крови! Крови, крови, крови! Ну, уж признайся! Эта мнимая измена распалила тебя, не так ли!? Томочка, мне так жаль тебя разочаровывать – измены не было! – Серж по-хозяйски положил ладонь ей на колено, смяв подол юбки. Тома решительно отпихнула его руку от себя:
– Не притрагивайся ко мне! Я услышала предостаточно! Да как ты смеешь выставлять меня дурой!? Мерзкая скотина, ты, может, ещё начнёшь бахвалиться своим поступком?
Серж, казалось, не терял самообладания – голос его не выражал ничего, кроме нарастающего раздражения и уверенности в собственной правоте:
– И что же ты там такого услышала, любовь моя? Мне хочется подробностей! – Серж поглядывал на неё, всё хуже и хуже следя за дорогой. – И прекрати плакать! Ну же, Тома! Ты же знаешь, я не переношу слёз!
Тома не любила ссориться в машине именно из-за этой его черты – терять контроль за дорогой, но сейчас это волновало её меньше всего. Более того, ей именно этого и хотелось – задеть! Задеть Сержа за живое, вывести из себя, сделать больно так, как больно было ей самой. Да хоть бы он разбил сейчас эту машину, ей было всё равно!
– Я брошу тебя! Влюблюсь в другого мужика, обещаю! Влюблюсь! – слёзы катились из её глаз, оставляя на щеках серые полосы туши. Достав из сумочки ватный диск, Тома отогнула верхнее зеркальце. Рассматривая себя – отёчную, невыспавшуюся, – она прижала ладони к лицу и ещё сильнее разрыдалась. И Серж!? Ей показалось, или он действительно смотрел на неё с нескрываемой жалостью?!
– Мерзавец! Неслыханное дело! Ты ещё смеешь меня жалеть!? Верх цинизма!
– Тома, хватит, давай уже мириться! – искренность желания Сержа помириться с ней Томе была вполне понятна, но наглость, с которой он врал, поражала её, заставляя сомневаться в собственном закономерном, как она считала, чувстве обиды на него.
– Я не изменял! – продолжал Серж. – Разговор, подслушанный тобой, – случайность! Аннушка – эта пожилая дама, работает у меня уборщицей. Лёвушка – её внук. Мы в хороших отношениях с ней, не спорю. Я отвёз ей зарплату домой, по старой дружбе, да и уснул нечаянно! У неё на кухне очень удобный диванчик! И с Лёвой у меня тоже отличные отношения – это четырёхлетний мальчишка! Аннушка часто берёт внука на работу. Это всё! Всё! Понимаешь, всё! И знаешь, мне осточертела твоя ревность! Осточертела! – стукнув по рулю кулаком, Серж замолчал.
Всю дорогу до торгового центра Тома, оставив всяческие попытки оттереть тушь, плакала, отвернувшись к окну. Глупая! Она всего
Тома, неожиданно даже для самой себя, приняла окончательное решение – истерически всхлипнув, она резко обернулась и выкрикнула:
– С сегодняшнего дня мы официально расстались! Мы теперь просто друзья, понятно? Просто друзья! И я не сплю с тобой больше, скотина! Не сплю! И знай – ты не убедил меня! Не убедил!
Серж сжал зубы и, не оборачиваясь, вырулил на парковку; машина наехала колесом на бордюр, дёрнулась и остановилась. Посчитав разговор оконченным, Тома, не раздумывая, вышла из машины и с силой захлопнула дверь. Серж наблюдал, как она, сопротивляясь порывам ветра, бежит к торговому центру.
С каждым шагом расстояние между ними увеличивалось, и тонкие нити, казалось, навсегда связывающие их сердца, безжалостно рвались.
Серж
Выруливая между плотно стоящими в два ряда автомобилями, Серж поискал глазами Анну. Возле ворот университета мелькнул знакомый голубой плащ – девушка помахала ему и побежала к машине, перепрыгивая через лужи и удерживая равновесие раскрытым зонтом. Распахнула переднюю дверь, сложила яркий зонт, щёлкнув спицами:
– Привет, Серёжа! – забравшись в машину, Анна сразу же потянулась к нему и повисла на правой руке, сжимающей руль. С промокшего рукава её плаща вода закапала на его выглаженные бежевые брюки. Серж с сожалением смотрел на расползающиеся по ткани бурые пятна, а ведь утром он посвятил целых пятнадцать минут глажке, украв это время у сна. Чертыхнувшись про себя, Серж стряхнул каплю с брюк, увеличив радиус пятна ещё больше.
– Я скучала! – от Анны пахло недорогими духами и ещё чем-то. Неприятный, сладковатый запах её тела, теперь будто преследовавший его повсюду, моментально ударил в рот и нос – это заставило его кашлянуть в кулак. Но врождённое чувство такта и воспитание деспотичной матерью не позволяло высказаться или как-либо затронуть эту тему в разговоре с Анной.
– Подожди, не сейчас! Дай мне спокойно выехать.
Она послушно откинулась на сиденье. Короткий плащ задрался, демонстрируя острые девчачьи коленки, обтянутые капроновыми колготками. Ему нравились девчачьи коленки, и капрон нравился тоже. Именно такой, недорогой, продающийся на всех рынках страны. Капрон, растягиваясь неравномерно, не скрывал наготу, а как бы подчёркивал её в некоторых местах – коленях, икрах. А ещё зацепки и стрелочки, ползущие чаще по направлению вверх, тоже возбуждали его. Рваные колготки на полудетских ногах…
Серж невольно улыбнулся своим мыслям. Отчего-то вспомнилась Тома – кстати, она в жизни не натянула бы на ноги нечто подобное. Но ей это и ни к чему – слава богу, их отношения строились не на этом. Вернее, его бурные и не очень сексуальные фантазии никогда не переключались на Тому, что в общем-то было странно…
Пока Серж раздумывал над этим фактом, они покинули частную парковку университета и выехали на главную дорогу. Анна, повернувшись вполоборота, наблюдала за ним, накручивая на ладонь конец широкого пояса от плаща. Посматривая на неё вскользь, Серж понимал: она ждала серьёзного разговора, но ему не хотелось его начинать. Серж не любил лукавить, выкручиваться – нет, это далеко не его амплуа. Честный, открытый разговор, доводы обеих сторон – вот что он считал правильным. Анне придётся его выслушать, а ему придётся выслушать её.