Амон-Ра
Шрифт:
Однако ни один из друзей Амон-Pa не понял ни того, о чем спрашивал их этот вооруженный человек на каком-то странном и непонятном им языке, ни того, почему он так сердится. И поэтому ребята молчали и с недоумением слушали разговор Амон-Pa и всадника. А всадник, оттого, что не получает от них ответа, разозлился еще пуще и пригрозил им плеткой.
— Я спрашиваю у вас, были ли вы тоже у Горы Оливковых Деревьев? Приходил туда Мессия или нет? — и он зарычал так страшно, что дети поняли, в какой опасности
— Почему вы не отвечаете? — спросил Амон-Ра своих друзей.
— Но мы же не поняли ни одного слова! О чем он спрашивает? На каком языке он говорит? — ответ Иорама был общим.
— Как это, на каком? Разве вы не слышите, на обычном языке!
— Нет, — сказал Иорам, — ты с ним говоришь на каком-то другом языке, мы не знаем этот язык!
Командир с нетерпением ждал ответа, а эти перешептывания детей на незнакомом языке буквально вывели его из себя.
— О чем вы там болтаете? — закричал он и ударил Амон-Pa по спине хлыстом.
Саломея вскрикнула и прикрыла Амон-Pa. Илья и Иорам тоже приготовились защищать своего учителя, но спокойствие Амон-Pa остановило их. Амон-Ра и сам не мог разобраться, что же происходило: он говорил то, что подсказывало ему сердце, а язык сам произносил слова. Вот и сейчас его язык произнес:
— Господин, мои товарищи не могут ответить вам, ибо они не знают вашего языка!
— А ты откуда знаешь итальянский? — заинтересовался командир, и голос его прозвучал чуть-чуть помягче.
— В течение целого года я жил в Италии, оттуда и помню.
— Так ты говоришь, что Иисус не приходил к Горе Оливковых Деревьев?
— Да, господин.
— А что делает там народ? Разве только вы возвращаетесь домой?
— Нет, почему? Большая часть народа сразу пошла в Галилею, им очень хотелось увидеть Иисуса Христа. Среди них было много больных и калек, и они надеялись, что Иисус исцелит их.
— А остальные?
— Остальные разойдутся рано утром. Идти ночью они побоялись.
— А почему же тогда ушли вы? Не страшно идти ночью? — допытывался командир.
— Мы тоже боялись, господин. Но у нашего товарища, — Амон-Pa указал на Иорама, — отец лежит при смерти. Он не мог оставаться там, а мы не хотели бросать его одного. Командир задумался. Потом обернулся к своим подчиненным:
— Вы слышали, что говорит этот мальчик? Как нам быть?
Один из всадников сказал, что верить этому сопляку не стоит, и лучше ехать к Горе Оливковых Деревьев и самим во всем убедиться. Остальные же, почувствовав намерение командира, посоветовали вернуться обратно и не терять времени зря.
— Этот мальчик, ясное дело, не врет, — смело сказал кто-то, — зачем нам тратить время. Давайте вернемся и доложим все начальнику, пусть он и решает, как быть!
Многие поддержали эту мысль. Командир, немного
— А что будем делать с детьми? — спросил он своих спутников. — Оставим их или возьмем с собой?
— Как же мы их возьмем? Да и зачем? Они нам будут только обузой в пути. И свободных коней у нас для них нет, а подсаживать к себе мы не хотим! — зароптали солдаты.
Командир остался доволен таким оборотом событий, ведь при возникновении какого-либо недоразумения он мог все свалить на своих советчиков.
— Узнаем, кто эти дети, и если они врут нам, то куда им от нас спрятаться! Все равно найдем! — добавил кто-то.
— Ну-ка, скажи, как тебя и твоих товарищей зовут, и где вы живете? — приказал командир, обращаясь к Амон-Ра.
— Мы живем в Городе, — ответил Амон-Ра, — а это мои друзья: Иорам, Саломея и Илья.
— Ты забыл о себе!!
— Меня зовут Амон-Pa, я сын рыбака Амона. Мой отец утонул в море во время бури.
Этот факт очень заинтересовал всадников. Трое легионеров спрыгнули с коней и подошли к ребятам. Они очень внимательно стали разглядывать освещенные луной лица детей.
— Ты же знаешь арамейский язык! — зарычал командир, глядя на одного из приблизившихся к ребятам легионеров.
— Точно, — с усмешкой ответил тот.
— Ах, ты, безмозглый! — проревел опять командир. — Видишь же, что только один из них говорит на итальянском! Скорей допроси других на их родном языке, тогда мы поймем, правду тот говорит или нет!
Легионер раскрыл рот, будто хотел что-то сказать, но неожиданно для всех испустил какие-то странные звуки.
Что такое, — удивился командир, — разве так говорят по-арамейски? Спроси их, безмозглый, где сейчас находится их Христос!
Легионер опять открыл рот и что-то беспомощно и непонятно пролепетал.
— Да что с тобой наконец? — разозлился командир. Легионер зарыдал.
— Посмотрите, что это с ним происходит.
Четыре легионера по очереди заглянули в рот испуганно рыдавшему солдату, и так как из-за темноты ничего там не увидели, один из них сунул ему в рот пальцы.
— Ого! — поразился тот. — Да он проглотил язык! У него во рту нет языка!
— Что ты мелешь? — недоверчиво закричал на него командир.
Он подумал, что его подчиненные разыгрывают его, и готов был наброситься на любого из них:
— Что ты несешь? Ведь он только что говорил!
— Да, говорил! Но теперь уже никогда не сможет говорить! Он язык свой проглотил…
Тогда командир решил проверить все сам.
— Открой рот! — закричал он ревущему солдату.
Тот испустил жалобный стон и широко разинул рот. Командир, чтобы было лучше видеть, повернул несчастного лицом к лунному свету и заглянул ему в рот: там было пусто.