Амплуа девственницы
Шрифт:
А где же был Сашок? Он же от нее ни на шаг не отходит?.. По-видимому, не справилась с управлением, врезалась в ограду моста, машина упала в реку, тело до сих пор не найдено, в том месте сильное течение… Есть мне мгновенно расхотелось. Я побрела на работу, размышляя, что теперь должна предпринять.
Ясно, что гибель Лерки не случайна. При мне она за руль ни разу не садилась, и Сашок следовал за ней как приклеенный. Неужто Сашок продался врагам?
Лерка высказалась совершенно однозначно: муж ее убьет. Не «собирается», не «подумывает»,
Дураку ясно: ни о каком несчастном случае и речи быть не может. Явное убийство. Что-то сотворили с машиной, и в результате Лерка не справилась с управлением. Я должна решить: идти мне в милицию или нет. Убийца не может остаться безнаказанным, значит, надо идти. С другой стороны, у меня нет никаких доказательств. Меня даже могут обвинить в клевете. К тому же в газете совершенно определенно написано: несчастный случай. И вдруг являюсь я со своими россказнями. Хорошо еще, если Лерка о замыслах мужа не только мне говорила, но и кому-то из друзей… У нее нет друзей, по крайней мере, сама она так считала. Теперь муженек вернет себе свои денежки и будет жить припеваючи. Вряд ли ему понравится то, что я обращусь в милицию. А человек он решительный, к тому же теперь очень богатый.
Зачем мне такой враг? Но, зная об убийстве, смолчать… В общем, я испытывала настоящие муки, пытаясь решить, что теперь делать. В таком состоянии находиться на работе — значит попусту тратить время, и я отправилась домой.
Открыла дверь и тут же почувствовала: что-то не так. После визита незваных гостей я в своей квартире в безопасности себя не чувствовала и потому сделала шаг назад, прислушиваясь с замиранием сердца. Кто-то явно передвигался по моей квартире, с кухни шел подозрительный запах, то есть пахло вкусно, но если учесть, что дома меня не было несколько дней… Замерев возле открытой двери, я пыталась решить, что делать: позвонить соседям, позвонить в милицию или все-таки войти?
Пока я тратила на эти колебания время, из кухни появился Сашок с ножом в руке. Я собралась орать, но тут обратила внимание, что он еще и в фартуке, моем, разумеется. Вошла и со злостью хлопнула дверью.
— Ты что здесь делаешь? — рявкнула я. Он вернулся в кухню, и мне пришлось последовать за ним.
В кресле-качалке возле окна сидела Лерка и листала журнал. Сашок обретался возле плиты и что-то помешивал в сковородке.
Я вытаращила глаза, уставясь на Лерку. Она повернулась ко мне и улыбнулась широко и лучезарно.
Еще десять минут назад я сильно печалилась о ее кончине, теперь была в бешенстве.
— Какого черта вы делаете в моей квартире? — гневно спросила я. — Кажется, я совершенно ясно дала понять, что не хочу вас видеть.
— Мне надо где-то спрятаться, — миролюбиво ответила Лерка. — Дело в том, что я как бы умерла…
— Знаю. В газете прочитала. — Я бросила газету на стол и, не удержавшись, добавила:
— Между прочим,
— Зато теперь ты должна быть счастлива.
— С какой стати?
— Но я ведь жива.
— Хорошая новость. Только почему вы оба сидите в моей кухне?
— Но я ведь объяснила…
— Ага. И это плохая новость. Я понимаю, у тебя проблемы и все такое, но я не хочу иметь с ними ничего общего. Так что найдите себе другое пристанище.
— Ты не знаешь всех обстоятельств. Нам просто необходимо держаться вместе. И дело даже не во мне, а в тебе. У меня есть пара квартир, о которых никто не знает, я вполне могу переждать и там. Меня беспокоишь ты. Твоя безопасность.
— При чем здесь моя безопасность? — нахмурилась я, чувствуя себя очень неуютно.
— Говорю, ты не знаешь всех обстоятельств.
— Ну так расскажи мне о них.
— Расскажу. Обедать будешь? Или ужинать? Сашок, кстати, классно готовит.
Я вспомнила, что сегодня не обедала, и вяло согласилась. Готовил Сашок и впрямь неплохо. Мы устроились втроем за моим круглым столом, я жевала, ожидая Леркиного рассказа, но начала она с другого.
— У тебя что, гости были?
Тут я вспомнила, в каком виде оставила квартиру, уезжая к бабушке, и кивнула.
— Были. Только не представились. — Я решила, что должна поблагодарить Лерку за то, что она навела в квартире порядок, но из вредности передумала: в конце концов, я ее об этом не просила.
— Знаешь, кто был?
— Нет, конечно. Говорю, не представились.
— А догадываешься?
Догадки у меня были, но я предпочла оставить их при себе, иначе пришлось бы рассказать Лерке про ключ, а мне этого не хотелось.
— Нет. Но думаю, это как-то связано с убийством Арсения.
— Кто-то решил, что он мог что-то тебе оставить?
Я недовольно покосилась на нее.
— Возможно. Только он мне ничего не оставлял.
Я тебе все про него рассказала: мы один раз сходили в театр. В квартиру он не поднимался, и вообще у нас были не те отношения, чтобы он мог особо доверять мне, в том смысле, чтоб оставить что-то ценное.
Тут Лерка выложила брелок от ключа, что прислал мне Арсений, до этого момента он лежал у нее в кармане. Я мысленно выругалась, но спросила без всякого интереса, даже не особенно удивляясь:
— А это что?
— Вообще-то я хотела спросить тебя об этом.
— Меня?
— Ага. Я нашла его в вазе и подумала, что раз брелок лежит там, значит, он твой.
— В какой вазе? В зеленой? — Лерка кивнула. — В ней лежит всякий хлам. Его можно смело выбросить вместе с вазой.
— А-а… Я просто подумала, может, этот брелок от банковского ключа. Подходящий ключ лежит в шкатулке.
— Ты всю квартиру обыскала? — рассвирепела я. — Или что-то осталось обделенным твоим вниманием?
— Я просто хотела бы знать, не имеет ли он отношение к убийству, потому что если имеет…