Амулет Самарканда
Шрифт:
Перепалка вспыхнула с новой силой. Мои тюремщики вновь сошлись нос к носу, наскакивая друг на друга и толкаясь. Каждый был в бешенстве от тупости напарника, а я ещё подбавлял жару, время от времени отпуская ехидные замечания.
А постукивание тем временем продолжалось. Я давно уже определил, откуда оно исходит: из участка в стене, расположенного неподалёку от единственного окошка. Я подначивал скандалящих утукку, а сам всё поглядывал в ту сторону — и через несколько минут был вознагражден зрелищем струйки каменной пыли, вытекшей из щели между двумя плитами. Мгновение спустя в том месте образовалась
К моей досаде, Ксеркс с Базтуком, успевшие в ходе своей потасовки обежать всю комнату, теперь решили малость передохнуть и остановились неподалёку от отверстия. Они не могли не заметить сыплющейся пыли — это было лишь вопросом времени, — так что я решил пойти ва-банк.
— Эй, вы, пожиратели песка! — заорал я. — Луна освещает трупы ваших соплеменников! Шакалы тащат их головы на потеху своим щенкам! [Примечание: Ну, кое-какие тонкости, естественно, при переводе ускользают. Я кричал это на древнеегипетском языке, знакомом и ненавистном обоим. Это было напоминание о тех временах, когда фараон послал своё войско в глубь Ассирии и устроил крутую потасовку. У джиннов считается верхом бестактности напоминать о человеческих войнах (в которых мы всегда волей-неволей вынуждены принимать чью-либо сторону). А напоминать утукку о войнах, в которых они проиграли, не только бестактно, но ещё и чрезвычайно неразумно.]
Как я и ожидал, Базтук тут же перестал пихать Ксеркса в крылатый бок, а Ксеркс выпустил нос Базтука. Оба медленно повернулись ко мне. Из глаз утукку на меня глянула смерть. Ну что ж, пока всё идёт как надо. Я прикинул, что тому, кто сверлит дыру, нужно ещё примерно тридцать секунд, чтобы выбраться наружу. Если он замешкается, я умру — если не от руки Базтука или Ксеркса, то от шара, успевшего уже сжаться до размеров некрупного грейпфрута.
— Базтук, — вежливо произнёс Ксеркс, — я предоставляю тебе право первого удара.
— Ты очень любезен, Ксеркс, — отозвался Базтук. — А ты потом сможешь нашинковать то, что останется, как душе твоей будет угодно.
Они вскинули копья и двинулись ко мне. Постукивание у них за спинами внезапно прекратилось, и из дыры в стене — она уже стала довольно большой — появился большой блестящий клюв, напоминающий наковальню. За ним показалась увенчанная хохолком чёрная голова с глазами-бусинками. Глаза быстро заморгали, призывая к молчанию, и птица бесшумно выбралась наружу, протискиваясь совершенно не по-птичьи. Огромный чёрный ворон встряхнулся и уселся на краю отверстия. Когда блестящий чёрный хвост покинул дыру, в ней показался ещё один клюв. Но утукку уже подошли к моей колонне. Базтук занёс руку для удара. Я кашлянул.
— Эй, что это там у тебя за спиной?
— Я на такие фокусы не покупаюсь, Бартимеус! — выкрикнул Базтук.
Рука его пришла в движение, и копьё начало опускаться. Но ей наперерез метнулась чёрная молния, вцепилась в древко копья и вырвала оружие из рук утукку. Базтук изумленно вскрикнул и оглянулся. Ксеркс тоже развернулся.
Ворон сидел на пустой колонне и аккуратно держал копьё в клюве.
Базтук нерешительно шагнул к нему.
Ворон с нарочитой небрежностью прикусил стальное древко покрепче.
Базтук застыл, словно вкопанный.
Второй ворон выпорхнул из дыры и опустился на соседнюю колонну. Оба сидели молча и смотрели на утукку немигающими глазами.
Базтук взглянул на напарника.
— Слушай, Ксеркс…
Орлиный Клюв предостерегающе зацокал языком.
— Поднимай тревогу, Базтук, — велел он. — А я разберусь с ними.
Он оттолкнулся и взмыл в воздух. Раздался звук, напоминающий треск раздираемой ткани: это распахнулись его огромные белые крылья. Крылья взмахнули раз, другой… Ксеркс поднимался всё выше и выше, к самому потолку. Потом крылья сложились. Утукку развернулся и спикировал вниз, головой вперёд; крылья за спиной, занесенное для удара копьё — живая молния.
Он несся к ворону. Ворон невозмутимо ждал.
В глазах Ксеркса промелькнула тень сомнения. Он подлетел уже почти вплотную к ворону, но тот даже не шелохнулся. Внезапно сомнение сменилось страхом. Ксеркс отчаянно забил крыльями, пытаясь избежать столкновения…
Ворон распахнул клюв.
Ксеркс закричал.
Стремительное, едва различимое движение, щелчок и звук, как будто кто-то гулко сглотнул. На камни вокруг колонны, кружа и трепеща, медленно опустилось несколько перьев. Ворон сидел всё так же неподвижно, задумчиво глядя куда-то вдаль. Ксеркс исчез.
Базтук прижался к стене, в которой должен был возникнуть портал, и лихорадочно пытался что-то нашарить у себя в поясной сумке. Второй ворон лениво перескочил с колонны на колонну, подбираясь поближе к утукку. Базтук горестно взвыл и метнул копьё. По ворону он не попал: копьё по самое древко вошло в камень колонны. Ворон сокрушенно покачал головой и расправил крылья. Базтук рывком распахнул сумку и выхватил оттуда маленький бронзовый свисток. Он поднес его к губам…
Ещё одно неуловимое движение, стремительный смерч, за которым невозможно уследить. Надо отдать должное Базтуку: он был проворен. Я успел разглядеть, как он опустил голову, нанёс удар рогами… и тут смерч поглотил его. Потом вихрь исчез, и Базтук вместе с ним. Ворон неловко опустился на пол; из крыла у него сочилась зелёная кровь.
Скарабей заметался по шару.
— Отличная работа! — крикнул я, изо всех сил пытаясь добиться, чтобы мой голос звучал не слишком пискляво. — Не знаю, кто вы такие, но, может, вы всё-таки заберете меня отсюда…
Тут я осёкся. Из-за шара я мог видеть нежданных гостей лишь на первом плане, а на нём они по-прежнему сохраняли облик воронов. Вероятно, они это поняли — и внезапно на мгновение пропустили на первый план свои истинные облики. Это был лишь краткий проблеск, но мне его хватило. Теперь я знал, кто это.
Жук в шаре сдавленно сглотнул.
— А, это вы… — сказал я. — Привет.
— Привет, Бартимеус, — отозвался Факварл.
— И тебе привет, Джабор, — добавил я. — Как это мило с вашей стороны — навестить меня.
— Нам подумалось, Бартимеус, что тебе тут одиноко.
Ближайший ворон — тот, у которого кровоточило крыло, — мелко завибрировал и превратился в повара. В руке повара зияла кошмарная рана.
— Нет-нет, ничуть. Я не страдаю от недостатка внимания.