Анафема

Чекмаев Сергей Владимирович

— Сейчас мы его в больницу, — подтвердил Савва, оттаскивая Гафаурова к «восьмерке», — прямо в Бутырку… э-э… в смысле, в Склифосовского, — он незаметно расстегнул карман висевшей на плече Гафаурова сумки. На асфальт посыпались спичечные коробки, а под конец выпал и небольшой бумажный пакетик. От удара он раскрылся, припорошив землю белым порошком.

— Вот, видите, у него и лекарства с собой, — обрадованно сказал Корняков.

Женщина присела на корточки и, подобрав коробки и пакет, сложила все обратно в сумку. Гафауров потянулся к женщине, слабо отбиваясь

от Саввы, пытался что-то сказать, но на губах только лопались слюнявые пузыри.

— О Господи, вот беда-то, — женщина с состраданием посмотрела в выпученные глаза дилера, — надо же, как прихватило.

— Сейчас, помогите только до машины донести. Женщина хотела подхватить Гафаурова за ноги, но Корняков ее остановил:

— Сумку возьмите.

Волоча на себе обмякшего охранника, Савва подошел к машине. Навстречу выбрался Даниил с видеокамерой в руках. Женщина опешила.

— Спокойно, — сказал Корняков, открыл заднюю дверцу, загрузил Гафаурова в машину. Обернулся к своей неожиданной помощнице, достал удостоверение. — Анафема! Вы под нашей защитой! Только что на ваших глазах произведено задержание. Согласны быть понятой?

Женщина испуганно кивнула. Даниил навел на нее камеру.

— Прежде всего, назовите, пожалуйста, себя.

— Митрофанова Ольга Викторовна.

— Год рождения?

— Тысяча девятьсот сорок шестой.

— Где проживаете? Понятая продиктовала адрес.

— Отлично. А теперь подойдите сюда, пожалуйста. Где вы видели эту сумку?

— Вот он, — Ольга Викторовна указала на Гафаурова, — нес ее на плече, когда вы…

— Хорошо. А теперь смотрите внимательно.

Савва раскрыл сумку, вывалил на колени Гафаурову товар и раскрыл пакетик перед объективом.

— При обыске у задержанного Руслана Гафаурова обнаружен белый порошок в пакетах, а также… — Корняков раскрыл один спичечный коробок и понюхал содержимое, — …также измельченная субстанция, а попросту говоря — конопля, еще именуемая «планом», «травкой», или «дурью», — он подмигнул в объектив.

— Савва! Можно и без комментариев, — проворчал Даниил.

— Хорошо, хорошо. Дай мне камеру. Ты пока возьми у Ольги Викторовны все данные, а я пока поговорю с этим гавриком приватно. Составь протокол, перечисли все, что в сумке. И пусть Ольга Викторовна подпишет. Корняков влез на заднее сиденье, похлопал дилера по плечу.

— Документы где?

— В сумке… — прохрипел охранник.

— Ладно, будем считать — ты представился. Гафауров Руслан Айшетович, так?

— Так…

— Сумка твоя? Отвечай!

— Д-да…

— Вещи в сумке — твои?

Гафауров замялся. Савва завозился, устраиваясь поудобнее, вроде бы случайно мазнул камерой в сторону лобового стекла, наклонился к дилеру и прошептал:

— Тебе, родной, лучше признаться. А то вдруг, пока вон Даня с понятой разговаривает, наркоты в сумке прибавится. Случайно. До особо крупных размеров. А она потом протокол подпишет. Готов, нет? — Корняков повторил в полный голос. — Еще раз повторяю: вещи твои?

— Мои, — угрюмо согласился дилер.

— Уже лучше. Так, что мы имеем: распространение,

а также хранение наркотических веществ. Материала на тебя достаточно, Гафауров. Мы твои художества в школе уже третий день снимаем. Лет на десять ты уже попал, Русланчик. — Савва мечтательно причмокнул, словно завидовал скорому попаданию Гафаурова на лесоповал. — И если ты еще не понял, мы не из ментовки. Из Анафемы. Слышал, небось?

Задержанный вздрогнул.

— Слышал, — удовлетворенно сказал Савва. — Значит, должен понимать, что какую бы помощь тебе ни обещали на следствии и на суде, свое получишь все равно.

Гафауров мял горло, часто и со всхлипами хватал воздух. Багровый цвет лица постепенно менялся на нормальный и переходил в синюшную бледность. Наблюдать за ним было одно удовольствие — так плывущая каракатица меняет цвет кожи в зависимости от цвета морского дна.

— Слушай, а может, договоримся, — прохрипел Гафауров, — товар — ваш, денег добавлю, и вы меня не видели. А?

— Плюс попытка подкупа должностных лиц, — кивнул Савва. — Ты не понял, дядя. Мы тебе не конкуренты, мы — санитары города. Слышал, что волк — санитар леса? Больных добивает, чтобы заразу не распространяли. Вот и мы очищаем город от заразы. Тяжело, противно, а что делать? Дилер мрачно слушал.

— Впрочем, — Корняков будто задумался, — есть у тебя выход. Если не совсем дурак — сможешь скостить себе срок, лет до пяти. Чистосердечное признание не нужно. Ты у нас и так вот где. — Савва показал дилеру сжатый кулак. — Поэтому слушай очень внимательно. Ты сейчас достаешь телефончик и пишешь сообщение своей «милой» возлюбленной по кличке Кислый. Доброе и ласковое. Товара, мол, не досчитался или еще что. И чтоб никаких предупреждений, понял! Да! И еще одно. Прежде ты мне Кислого подробно опишешь. Быстро, но тщательно. Время не тяни, хуже будет. Лицо можешь опустить — я его морду на ориентировках видел. Главное, во что одет. Яркое и броское — в первую очередь, но не только. Яркое он и снять может. Ну, начинай!

Гафауров с тоской посмотрел в окно. Видно было, что он мучительно соображает, как быть: сдать Кислого или попытаться отрицать все. Эх, если бы не видеокамера. Он с ненавистью посмотрел на Савву, фиксировавшего каждый его жест, каждое сказанное слово и, повернувшись к Корнякову, начал говорить.

— Вот где у меня твои приемчики! — Артем провел ребром ладони по горлу. — Какой приказ был, а? Я тебя спрашиваю, какой был приказ?

— Ну, — Савва виновато вздохнул, — приказ… следить. Ты же сам сказал, что хозяин уходит… Надо было Кислого брать.

— Надо, — согласился Артем. — Только не тебе. Зачем тогда наркоконтроль нам группу захвата придал? Там профессионалы! А ты кто? Все, что вы сделали, — не оперативное задержание, а имитация! Ясно? И вообще — это не наша работа, понимаешь?! Ты десять раз мог проколоться! А если бы ты упустил Кислого? Или он успел бы товар выкинуть? Если бы стал отпираться? Что тогда?

— Так не стал же, — обрадованно сказал Корняков, чувствуя перемену в настроении Артема.