Анафема
Шрифт:
***
Астра:
Для большинства волшебство – загадочное и коварное зло, язва на теле Лампары. Люди не знают… Нет! Они не хотят знать! Для них куда проще прозябать в неведении и беспутстве!
Мои соотечественники привыкли делить мирское и запредельное, чары и плоть, а это ведь, по сути, одно и то же. Помните начертание «упрощения», когда я научилась превращать материю в ману? Энтинус тогда сказал: «Всё состоит из маны!».
Имперцы чтут Создателя, до исступления бьют челом в храмах. Учитывая мои познания в магии, могу с уверенностью утверждать: Бог – не просто какой-то
Мана течёт во всех живых существах, подпитывает их. Бороться с ней, ненавидеть, значит – идти против самого себя. Вместо того, чтобы постараться понять и принять мир вокруг, Лампарцы создали инквизиторов, врачей, призванных исцелить нарыв, зовущийся «Чародеи».
Как же сложно метаться меж двух огней… С одной стороны, я хочу учиться, прорвать завесу невежества, а с другой… могу стать «Алерой номер два» – пойти на поводу у своих желаний и погибнуть.
Впереди забрезжил тусклый свет фонарей. Позади всё стихло, бой в подвале закончился. Нужно спешить, оторваться, затеряться меж узких улочек. Расправившись с лисичкой, убийца последует за мной.
Рыжая всегда была такой сильной? Я-то считала её хрупкой, застенчивой девушкой, которая и мухи не обидит, а оно вон как… Железка знал, кого брать мне в спутницы. И всё же, она проиграла… Что за чудовищ тренирует церковь?!
Перегрев растёт, я чувствую. Профессор принял меры: унял боль и жар. Экстренная ситуация требует экстренных мер… Главное – вовремя остановиться, иначе моё сердце не выдержит нагрузки.
Стоило мне покинуть храм, как ночную тишину нарушил звон арбалетных катушек. На нейроинтерфейсе появились алые точки. Эфия отметил врагов, что гроздями рябины усыпали крыши домов.
[Грегор, спаси!] – отчаянно крикнула я.
Младшего мы держали неподалёку, в местной конюшне.
[Вражеский залп, поднимаю щиты], – сообщил профессор.
Героически прыгнув, я повалила Норенса на землю. Защитное поле заискрило, изгибаясь под натиском болтов. Второго залпа не последовало, его прервал скрежет когтей по черепице. Дракон, ловко перепрыгивая с крыши на крышу атаковал неприятелей.
Надо бежать! Не отпуская руки юнца, я рванула прочь. Краем глаза я увидела, как Грегор вцепился зубами в одного из убийц и… вырвал шмат плоти, словно надкусил печеньку. Так держать!
– Не сбежишь, ведьма!
Заливая рану на животе густым зельем, из подвала появился командир легиона. Заметив лидера охотников, младший спрыгнул вниз, позволяя своей шкуре искрить под градом арбалетных болтов. В несколько длинных прыжков Грегор приблизился к главарю убийц и протаранил того головой. Оказавшись под зверем, инквизитор ударил ножом, но не оставил на морде младшего и царапины. Чешуя дракона, это тебе не мягкая кожа Алеры. Удар держит.
– Кретины, ведьму бейте, стоит ей сдохнуть – адский зверь исчезнет! – верещал охотник, отмахиваясь от окровавленной пасти. Глупец.
Боли от перегрева я не чувствую, но тело подводит. Получается не бег, а хромое ковыляние. Мы едва преодолели пол квартала, когда на нас вновь обрушились выстрелы. Один, второй, третий… Четвёртый болт, проломив щит, угнездился в груди Норенса. Сын Запада закрыл меня собой. Икнув, он упал ко мне на руки.
Мир перед глазами застыл
Аккуратно уложив мальчишку, я встала. Мимо моей щеки пролетел очередной болт. Если уж жизнь меня чему и научила, так это превозмогать.
– Предлагаю сделку! Меняю твою жизнь на жизни своих спутников!
Придавив живот командира массивной лапой, Грегор вцепился ему в предплечье, сминая скрытые под одеждой арбалеты и дробя кости. Жить охотнику оставалось недолго.
[Милый, добрый дракон, придержи злого человека, не отпускай, но и не убивай.]
– С ведьмами сделок не заключаю! – выкрикнул инквизитор, однако подал своим людям знак, чтобы прекратили стрелять.
– Вижу, ты ценишь свою шкуру. Хорошо. К слову сказать: это не чудовище, а химера, Грегор никуда не денется. Если погибну я, ты отправишься в ад следом за мной! Выбирай!
На моём лице расплылась дикая, кровожадная улыбка. Все ценят свои жизни, и отпетые злодеи, и святейшие из праведников.
– Чёрт с тобой! Мне было приказано девчонку поймать, а не с монстром биться!
Дракон убрал лапу с убийцы, но челюсть не разжал. Поверженный инквизитор принялся свободной рукой откупоривать одну склянку за другой.
[Эфия… я больше не могу. Прошу, пожалуйста, выполни мою просьбу: возьми моё тело под контроль и спаси Норенса. Пусть я перегреюсь сверх меры, пусть даже…]
***
Разум Астры канул в забытье и Эфия взял управление на себя. Перегрев не был критичным, всего двадцать семь процентов, но тело девочки было измотано. Два испытания за сутки – это слишком, особенно для ребёнка. Благо в её теле было два «мозга».
Операция по спасению юноши выглядела для иномирного гостя простой, маны ему хватало. Всё зависело от действий инквизиции. Охотники спускались с крыш, плотным кольцом окружая ведьму. Жизнь носительницы была для терминала – абсолютным приоритетом. Если ради Россы ему пришлось бы бросить Норенса, так бы он и поступил. Этот план был запасной для запасного и Эфия собирался им воспользоваться лишь в самом крайнем случае. Оценив все за и против, он склонился над пациентом.
Командир второго легиона тихо стонал. Зелья помогали, но полностью убрать боль им было не под силу. От одной мысли, что творится с рукой, там, в пасти монстра, по его нутру растекался ужас. Ему хотелось поскорее закончить задание, получить награду и напиться в столичном кабаке, обнимая пару красоток. Как ни странно, фантазии, казалось, снимали боль лучше любого эликсира.
Эфия схватился за древко болта и запустил «упрощение». Металл поддался, шипастый наконечник послушно распался на ману. Сердце задето не было и артефакту оставалось только закрыть рану. Терминал перевернул юношу на бок и, положив ему руку на грудь, произнёс сильное исцеляющее заклятье. Под ладонью он почувствовал что-то твёрдое. Этим «чем-то» оказался браслет, тот самый, сплетённый Норенсом ко дню рождения волшебницы. Сознание носительницы встрепенулось, подёрнулось эфирным всполохом. Потакая желанию хозяйки, Эфия убрал браслет в кармашек.