Анаис
Шрифт:
– Значит так: «уклоняется от своих обязанностей по управлению Дворцом…»
– Ношусь как вихревое цунами с утра до ночи, похудел даже.
– «…неуважительно отзывается о Повелителе и клевещет в его адрес…»
– И чего ж я там такого наклеветал?
– «…издевается над Дворцовой знатью и не дает ей житья…»
– Я замучил всю Дворцовую знать? – искренне удивился Сократ. – Я один?
– Так, дальше… «осмеливается домогаться Терр-Розе…»
С трудом сдерживая смех, толстяк пробулькал что-то невразумительное.
– Можешь не отвечать, –
– А вот это, действительно, было, – смутился толстяк, – но организму ведь не прикажешь, перебрал немного. Я предлагал потом все почистить, но слуги не дали, сказали, что сами сделают. Но это были не парадные ковры, а те, что у Малахитовой Залы.
– Неприятно, конечно, но это не повод для выдворения из Дворца. Остальное и вовсе глупости. – Патриций скомкал листок и бросил в пепельницу. – Вижу, Сократ, у тебя талант наживать себе врагов.
– Да, привык уже, – пожал плечами толстяк, – все время как-то вот так… наживаются.
Патриций что-то черкнул на небольшом бумажном прямоугольнике и протянул Сократу.
– Вот, возьми, иначе тебя обратно не пустят. Сегодня можешь отдохнуть, развлечься, на Марсе множество увеселительных заведений, только постарайся не выходить за кварталы знати, можешь попасть в неприятности.
– У меня выходной? – обрадовался толстяк.
– Да, иди, развейся, вернешься завтра к обеду. Да и еще, верни Дворцовым мастерам все, что ты оторвал от интерьера. Мне пока еще не попадалась безглазая статуя или безногое кресло, но если попадется, я сильно огорчусь.
– Хорошо, Повелитель, даже сам не знаю, как это так получилось…
Сконфуженный толстяк выскочил из кабинета в коридор. Навстречу шел Дракула. Увидев Сократа, он развернулся и направился в обратную сторону, а Сократ устремился за ним.
– А ну, стой!
Дракула ускорил шаг и Сократ тоже.
– Стой, кому говорю!
Дракула перешел на бодрый галоп и Сократ тоже.
– Стой, сволочь!
Они неслись по коридорам, а мимо них, как фонари, мелькали удивленные лица придворных. Наконец толстяку удалось ухватить вампира за черно-красный плащ и прижать к стене.
– Ах, ты, зубатенький! – отдувался Сократ. – Ты к тому же еще и ябедка!
– Отпусти! – завизжал вампир. – Отпусти, халуй ничтожный!
– Я тебе покажу «халуй»! Ты что же это, гнидка, доносики-то строчишь? – Сократ навалился на тощего вампира всей своей массой. – Ты что думаешь, я тебе твой плащик вокруг шейки не обмотаю?
– Помогите! – завопил Дракула. – Убив-в-вают!
Будто из воздуха возникли слуги и, оторвав Сократа от Дракулы, оттащили толстяка в сторону.
– Все, считай – ты покойник! – зловеще прошипел вампир и важно удалился.
– Силенок не хватит меня упокоить! – крикнул Сократ ему вслед. – Да отпустите, вы, вцепились тоже!
Он вырвался из рук стражников и, пригладив растрепавшиеся русые кудри, сердитый пошел прочь.
Анаис не слышала собственных шагов – они скрадывались ковром пыли. Девушка двигалась вслепую, на ощупь, стараясь ни на что не натолкнуться. В одной из комнат, где было чуть светлее, ей попался
– Мне не нужен пилот, я сам в состоянии довести «лодку» до станции «Кабинет», – с хорошо скрытым отвращением, Алмон смотрел на Дракулу, стоявшего рядом с пилотом.
– Нет, пилот вам нужен! – старый вампир, запрокинув голову, с неприкрытой ненавистью смотрел на офицера. – Пилот приведет «лодку» назад со станции!
– Значит «лодка» не останется там? – удивился Алмон. – Но это же единственная связь с Марсом.
– Владыка хочет исключить любую возможность побега Анаис!
– А если что-нибудь случится?
– Свяжетесь с центром управления станции во Дворце!
– «Кабинет» давно не действующая станция, кто знает, может там неисправный узел связи?
– Ничего не знаю! С Анаис так же было приказано не общаться! – прошипел вампир и, видя, что Алмон собирается чего-то возразить, поспешно добавил: – Это приказ Владыки! Солдаты не обсуждают приказов!
Поборов сильнейшее желание размазать Дракулу по раскаленным плитам посадочной площадки, Алмон сел в «лодку», пилот опустил прозрачный купол, и аппарат взмыл в воздух.
Патриций никак не мог избавиться от неприятной думы о таинственном голосе. Он тревожил, не давал покоя. Владыка отчетливо помнил, что голос усилился с появлением Анаис… В памяти возникали смутные, давным-давно размытые временем образы, но Патриций никак не мог ухватить их и связать воедино. Неясная тревога накатывала волнами снова и снова, – этот проклятый голос был таким знакомым…
Анаис проснулась от сильнейшего озноба. Вцепившись в подсвечник, словно он мог разогнать темноту и страхи, девушка неподвижно сидела в кресле и размышляла, сколько же сможет продержаться, ведь на станции «Кабинет» никогда не наступит утро, при свете которого можно хоть как-то обжиться в резиденции. Анаис прислушивалась к тишине до тех пор, пока в соседней зале что-то с грохотом не обвалилось. Вскрикнув от неожиданности, она вскочила и помчалась к выходу.
Пилот высадил Алмона и сразу же улетел обратно. Набросив на плечо ремень дорожной сумки, полуволк направился через пустынный космодром, к виднеющейся вдали ограде и главным воротам резиденции.
Отдышавшись, она замерла на пороге, глядя по сторонам, в руке девушка все еще сжимала подсвечник. Поставив его на верхнюю ступень лестницы, она присела рядом. Искусственный ветер назойливо путался в растрепанных светлых волосах, вечную ночь станции едва-едва разбавлял серебристо призрачный звездный свет. Анаис смотрела на это холодное тревожное свечение, покуда к горлу не подступил комок. Не в силах больше сдерживаться, она опустила голову и расплакалась.