Анаис
Шрифт:
Патриций долго смотрел прямо перед собой.
– Глаз Идола… – едва слышно проговорил он. – Как он уцелел? Как попал к Анаис?..
Ответы пришли почти сразу. И на губах Георга возникла тонкая, холодная как лезвие улыбка.
– Дракула! – Терр-Розе поймала за рукав выходившего из Лазуритовой Залы вампира. – С Патрицием что-то не так!
– Что ты имеешь в виду? – насторожился вампир. – Опять приступ?
– Нет. Он почти полночи простоял у окна, потом пошел в кабинет и до сих пор не вышел,
– Не знаю… Но не вижу ничего особенного в том, что Патриций закрылся в кабинете – мало ли о чем захотелось подумать. Кстати, я попытался избавиться от этого толстого гнуса. И знаешь что?
– Что? – вспыхнули глаза Терры.
– К сожалению, не получилось. – Тяжело вздохнул Дракула.
Приподняв штору, Анаис смотрела на подсвеченную голубоватыми огнями площадь с отключенным фонтаном. Незнакомые размытые образы возникали перед глазами. Они сменяли друг друга, не открывая своего смысла и назначения. Неотрывно смотрела девушка, как на плиты площади ложится синеватая тень, как появляется бегущий полуволк… Откуда-то взялась тончайшая холодная игла, вошла в сердце и заныла. Перехватило дух и, коснувшись лбом стекла, она прошептала: «Ничего страшного, это просто предчувствие, предчувствие того, что скоро моя жизнь изменится…» Словно ощутив ее взгляд, Алмон замедлил бег.
– Твоя жизнь изменится прямо сейчас. – Произнес ровный голос за спиной. – Отойди от окна и опусти штору.
– Эй, Палач! – заглянул Сократ в покои молодого человека. – Ты Патриция сегодня видел?
– Сегодня – нет. А что?
– В вестибюле с утра стоит громадная делегация, на трех крейсерах прилетели. Уверяют – встреча с Георгом согласована чуть ли не за полгода. Ты случайно не знаешь, где он может быть?
– А что делегаторы хотят? – Пристально рассматривая собственное отражение в зеркальной стене холла, Палач расчесывал волосы, желая их разгладить и убрать в «хвост».
– Откуда я знаю, что они хотят! Наверное, с Патрицием пообщаться, если меня интуиция не подводит! А еще, я так полагаю, они хотят есть, пить и в туалет!
– Ты чего расшумелся? – Убрав волосы, Палач придирчиво осмотрел результат. – Дракула разберется. Ты зайди, дверь закрой, поможешь мне.
– А что ты делаешь? – переведя дух, толстяк перешагнул порог.
– Порядок навожу.
– Ты чего делаешь? – от удивления глаза толстяка полезли на лоб.
– Навожу порядок в железяках, их надо потирать время от времени специальным составом, иначе потускнеют, чего доброго.
Сократ пошел вслед за Палачом, теряясь в догадках. Молодой человек толкнул ногой дверь, и перед Сократом распахнулась просторная комната, с пола до потолка оббитая темно-синей, почти черной тканью, что создавало иллюзию огромной шкатулки. Невидимые светильники рассеивали золотистое сияние, подсвечивая высокие столики-подставки. На подставках, в черных ларцах без крышек, сверкали, переливались «железяки». У Сократа заныло в желудке, когда он увидел столько великолепнейших
– Поможешь? А то я один до вечера возиться буду.
– Помогу, – откашлялся толстяк, – как же другу не помочь.
– Я тебе сейчас тряпочку найду.
Палач вышел, а толстяк медленно побрел вперед.
– Ах, какая работа, какая работа, – шептал он, рассматривая перстни, тончайшее плетение браслетов, нагрудников, тяжелые звенья цепей, украшенные чистейшими камнями… – Ох, ну и работа! Какое мастерство!
Вернулся Палач с мягкой тряпицей и непрозрачным синим флаконом.
– Держи, – он потянул толстяку тряпочку, – вот эти четыре с краю я уже обработал, начинай с пятой шкатулки.
– Угу. Слушай, у меня вопрос. Это тебе все здесь выдали? Все это Дворцу принадлежит? В смысле, ничего нельзя отсюда выносить и все такое?
– Ну, почему же, – Палач смочил свою тряпочку бесцветной жидкостью из непрозрачного флакона и взялся за головной убор из красного золота, – это все мое личное, приобрел за время службы. Вкладываю средства на всякий случай, кто знает, как жизнь повернется.
– Это очень предусмотрительно с твоей стороны, – толстяк всей душой потянулся к восхитительному ожерелью из лунного золота с изумрудами и бриллиантами. – Какая прелесть. Драгоценный мой друг, какой у тебя, однако, отменный вкус, оказывается…
– Да это не я покупал, у меня свой консультант есть, я ему отсыпаю средства, он приобретает вещи. Вот, смотри, это мне особенно нравится.
Палач отложил венец и направился к дальнему столику. В ларце красовался массивный золотой перстень с непомерно громадным желтым камнем. Превосходно разбиравшийся в камнях Сократ даже невооруженным глазом видел, что камень, пусть и отменная, но все-таки подделка.
– Красиво, правда?
Толстяк посмотрел на счастливо улыбающееся лицо молодого человека и подумал, что, к сожалению, это милое животное он ни за что не сможет ограбить, рука не поднимется, а вот Дракулу – пожалуйста. Поднимется с легкостью и ловкостью.
– Еще как красиво, чудо да и только. Слушай, а у Дракулы тоже такие запасы имеются? Его личные, не Дворцовые?
– О, еще какие! У него, наверное, раза в три больше, если не больше, чем раза в три!
Сократ смотрел на Палача, осмысляя фразу, потом оставил это безнадежное занятие, уразумев главное – у Дракулы гораздо больше.
– А он что, тоже через консультанта покупает?
– Нет, сам, – Палач взял свой любимый перстень и принялся тщательно протирать оправу. – Он никому вообще не доверяет.
– Ишь, какой ловкий, – безмятежно улыбнулся толстяк. – Ну, что, за дело, дружище, за дело, сейчас мы быстренько все протрем лучшим образом.
Глядя на стоявшего в дверном проеме Патриция, Анаис непроизвольно коснулась сумочки, прикрепленной к поясу.
– Держать его все время при себе не осмотрительно, – сказал Патриций. – Отдай мне.
Он протянул открытую ладонь.
– Сожалею, но не могу этого сделать.
Воздух вокруг Патриция задрожал как раскаленное марево, в глазах заплясали стальные искры.