Analyste
Шрифт:
— В том-то и дело, что врачи в католическом госпитале утверждают, что эта кровь не принадлежит человеку.
Аналитик на сей раз умудрился не уронить нижнюю челюсть. После его донесения людям в «Аквариуме» предстоял нескучный вечер.
— Что вы имеете в виду? — не сразу смог выговорить он.
— Это означает, что, будучи схожими с человеческой кровью по ряду показателей, эти образцы обладают и рядом таких свойств, которые медики до сей поры не встречали у живых представителей homo sapiens.Если, конечно, врачам можно верить.
— Может, это кровь человека, страдающего каким-то неизвестным эндокринологическим или гематологическим заболеванием? В вашей стране наверняка найдется куча пока неизвестных мерзких болячек. Вроде иммунодефицита.
— Senhor, —
— Так каковы ваши предположения? — сдаваясь, спросил Аналитик.
Детектив помолчал, а затем задал неожиданный вопрос.
— Вы верите в Бога?
Как и большинство нормальных советских граждан, Аналитик был воспитан атеистом и был глубоко удовлетворен этим фактом. Конечно, когда он в одиночестве смотрел на ночное небо, то вопросы вроде «а где же все оно заканчивается?» не могли не волновать его, как, впрочем, и любого другого человека с развитым интеллектом. Неизбежно возникал и вопрос, связанный с первым: «А как оно началось?» Но поскольку ответить на эти вопросы было в принципе невозможно даже с помощью философского образования и бутылки водки, а вокруг шумела полная ежедневных забот и удовольствий жизнь, то и соответствующие терзания разума откладывались на более зрелый период жизни.
Вдобавок все умные люди, воспитанные коммунистами, были циниками и относились к предлагаемым разнообразными религиями идеологическим продуктам с большим скепсисом. Люди с один раз промытыми мозгами неизбежно приобретали своеобразный иммунитет к повторным попыткам сделать то же самое. К тому же в мире присутствовали с полдесятка только «главных» вероучений, большинство из которых обладали собственной уникальной концепцией Бога. Естественно, любой человек, умеющий читать и писать, не мог не спрашивать себя: «А кто же из этих богов настоящий и каким образом я узнаю, что я правильно угадал со своим выбором?» Ответы опытных религиозных маркетологов вроде «почувствуй сердцем!» или «прими и веруй!», может, и годились для скотовода-кочевника, жившего несколько тысяч лет назад, но явно не удовлетворяли Аналитика, являвшегося продуктом одной из наиболее развитых систем образования. К тому же, воспитанный атеистами, он все же был вполне приличным человеком, для которого убийство и предательство являлись такими же, а может быть, и еще большими грехами, что и для глубоко верующего человека. Соответственно, ему было трудно принять и эту причину — наличие системы моральных ценностей — как оправдание необходимости автоматического следования религии. Казалось, что эта самая система сегодня жила абсолютно независимо от какой бы то ни было религии и явно была универсальной для всех нормальных людей — как верующих, так и атеистов. Вместе с тем звездное небо по-прежнему висело над нами, и под ним действительно иногда происходили труднообъяснимые вещи, которые заставляли задумываться о том, не сверхъестественные ли силы направляют людей на их жизненном пути.
Много лет назад совсем молодой тогда Аналитик находился в колонне ангольских войск, следовавшей к Куиту Куанавале — дыре на юге страны, печально известной мировому сообществу по многолетним тяжелым боям и эпидемиям малярии. К тому времени уже был подписан мирный договор с Южной Африкой, и в Анголе продолжалась «лишь» партизанская война. Одной из распространенных форм этой войны были засады на все, что двигалось по пыльным и разбитым дорогам. Естественно, колонны снабжения пользовались особенной популярностью в качестве объектов нападения у оборванных, разутых и голодных партизан УНИТА. Аналитик знал об испытываемых партизанами тяготах не понаслышке: из переводимых им перехваченных и расшифрованных сообщений как минимум половина были посвящены таким важным вопросам, как передача пары подержанных корейских ботинок «антикобра» или упаковки батареек для радиостанции от одного отряда другому. Бывали
Вот и в этот раз нападение было задумано на колонну ФАПЛА, везущую продукты и боеприпасы группировке правительственных войск, которая тоже не особенно шиковала в условиях значительной оторванности от пунктов снабжения. Как и большинство подобных операций, план был прост: одна сторона дороги минировалась, партизаны прятались на другой. Нахождение партизан по обе стороны дороги обычно исключалось, так как в этом случае во время боя они неизбежно стреляли не только в противника, но и друг в друга. Таким образом, концепция перекрестного огня была слишком большой тактической роскошью для неискушенных африканских любителей пострелять. Как всегда, ключевым моментом было начать стрельбу первыми и подорвать или подбить несколько машин или танков впереди и в середине колонны.
Аналитик и несколько других советских офицеров находились в джипе недалеко от головы каравана из десятка огромных бразильских и советских грузовиков, когда раздался характерный «Бум!» противотанкового гранатомета, за которым последовали звуки удачного попадания в идущий впереди БМП-1 и его дезинтеграции в шаре дымного пламени, когда сдетонировал боезапас. Очень удачно для нападавших во время взрыва гусеничную машину развернуло поперек дороги, а идущий следом десантный броневик, попытавшийся объехать огромный костер, попал на противотанковую мину и, потеряв передние колеса и водителя, тоже уткнулся мордой в землю. Последовавшая за этим стрельба из стрелкового оружия должна была окончательно привести в ужас правительственных солдат, заставить их бежать на минное поле или сдаться и, таким образом, увенчать короткую и успешную операцию. За боем должны были последовать сцены грабежа, расстрелов и неизбежных для любой гражданской войны эксцессов вроде избиений, сдирания кожи и отрезания гениталий. Самое интересное заключалось в том, что, доходила колонна до пункта назначения или попадала в успешную засаду, не имело большого значения: большая часть продуктов все равно попадала на местные рынки. Если их не крал правительственный интендант, это все равно делал интендант партизанский.
Однако сегодня первоначальный тактический успех отряда партизан оказался недостаточным и скоротечным. На их несчастье, в колонне следовали несколько важных шишек из штаба Южного фронта и их советских советников, которых сопровождал взвод вполне боеспособной войсковой разведки — подготовленных, обстрелянных и, что немаловажно, сытых ветеранов гражданской войны. Это и решило исход боя. Хотя несколько человек все же побежали на минное поле и тут же были разорваны в клочья шрапнелью из мин типа «Клэймор», большая часть туземного войска не подкачала.
Находившаяся на одном из грузовиков счетверенная советская зенитная пушка с броневым шитом была развернута в сторону партизан, и даже одна длинная очередь по их позициям нанесла большой урон и навела достаточный ужас. Дружный огонь из большого количества ручных пулеметов тоже внес свой полезный вклад. Наконец, самым неприятным для нападавших сюрпризом оказалось сопровождение «летающих танков» — вертолетов огневой поддержки. Когда огромные бронированные машины, похожие на гигантских стрекоз, сделали предварительный облет места боя, партизаны окончательно сломались и дали деру.
В начале боя Аналитик по приказу более опытных советников залез под джип и, не строя из себя героя, попытался вести прицельный огонь по кустарнику, в котором скрывались партизаны. Как и все необстрелянные люди, первый раз попавшие под пули, он едва не задохнулся от первоначального выброса адреналина и какое-то короткое время не мог нормально соображать. Но по крайней мере он не наделал в штаны, что нередко случалось в подобных ситуациях даже с вполне мужественными людьми. Его прошиб холодный пот, «лифчик» с магазинами для автомата больно давил в грудь. Остро жалелось о не надетом пудовом бронежилете времен афганской войны, который, пусть и не остановил бы пулю из нормального оружия, все же способствовал бы большему душевному комфорту.