Анатомия глупости
Шрифт:
Что такое это «если что», я не знала, но смутно понимала, что все неправильно.
Через пару дней семейной жизни я поняла, что не могу спать со своим новым мужем. Не в смысле иметь секс, а в прямом смысле – спать в одной кровати.
Он мне был противен. Но не говорить же сразу на третий день, что пора разводиться.
Я стала терпеть. Отворачивалась, когда он меня целовал. Не хотела смеяться, когда он шутил. Не любила на него смотреть. Особенно меня раздражало, что на мое негативное к нему отношение он не обращал никакого внимания, продолжал смеяться и лез
Через пару месяцев мы развелись. Я его допекла. Он ушел от меня к своей соседке по служебному кабинету. Прожили они довольно долго, завели детей и, наверное, были счастливы.
И вот я думаю: почему это все со мной случилось? Ведь я никогда не была дурой, а выходит, что была, и именно дурой. Почему я не выбирала себе пару сама? Почему я была выбираемой?
Кажется, этот страдательный залог, или как это там называется, сыграл со мной очень злую шутку.
Ответ будет таков – мне и в голову не приходило, что я могу выбирать. Я могу притягивать как магнит. Как душистый цветок на раскаленном зноем поле распространяет сладкий аромат и приманивает пчел, так и я должна была нравиться мальчикам, быть удобной и приятной для них, а уж кто прилетит и сядет на мой цветок – это как Бог даст. То и будем кушать.
Вместо того чтобы хоть как-то постараться разобраться в своем избраннике, я была занята копанием в себе. Я решала глобальную проблему – а нравлюсь ли я ему? Если нет, то что делать и кто виноват?
Сегодня по телевизору увидела ток-шоу про женщин. Какие они одинокие и несчастные. Одна из героинь, плача, рассказывала, что муж избил ее, когда она была на четвертом месяце беременности. С мужем пришлось расстаться.
Ведущая, одна наша музыкальная дива, спросила героиню, а что такое вдруг случилось с мужем, что он напал на беременную жену? Может, у него произошло временное помешательство рассудка? И так ли внезапно он помешался в уме?
И героиня, плача еще больше, рассказала, что он ее поколачивал и до беременности. Но она не обращала на это внимания. Думала, что это просто единичный случай. В голову лезла всякая чушь, вроде «бьет – значит любит».
Она мечтала о семье и не смотрела правде в глаза. Только чудом удалось сохранить беременность.
Одна моя знакомая рассказала мне, что во время очередной ссоры ее муж растоптал пластиковое ведро для мытья пола и сломал металлическую швабру. Дальше она добавила:
– Вот такой у него характер. А я что? Я молчу, ничего не говорю, пройдет. Покричал, конечно…
– А как насчет извиниться?
– А, ерунда. Если у него такой характер, что поделаешь?
И правда…
А сегодня моя сотрудница рассказывала о себе…
Все здешние истории укладываются в несколько предложений. Была замужем. Дети. Жили обеспеченно, была счастлива. Затем что-то случилось, например, операция, или авария, или просто дети начали подрастать. Муж начал пить. Жена должна была взять на себя всю ответственность. Не потому что она этого хочет, просто потому, что больше некому.
Ира рассказала примерно такую историю. Что стала инвалидом, муж запил, а дети были маленькие. Она развелась с ним четырнадцать
– Я готовила для детей, прятала еду в холодильник, а ночью слушала, как он ворует еду.
– Почему ты его не выгнала? Почему двенадцать лет ты позволяла ему воровать еду? – спрашиваю я.
– Не знаю. Вот такой я человек. Мне его было жалко. Не знаю.
– Но ведь он разрушал тебя?
– Да.
– И воровал еду у твоих детей?
– Да.
– И напивался каждый день?
– Да.
– Так почему же, черт побери, ты его не выгоняла 9
– Не знаю.
Вот где тайна-то! Она не может ответить. Она даже не пытается оправдаться или придумать какую-нибудь философию про помощь ближнему, про сострадание, про «Все мы под небом едины».
Я слушала ее и думала о сотнях, тысячах таких Ир. И подобных мне. Эта Ира живет сейчас в комнате, где есть только матрац на полу и два стула. У нее нет телевизора, нет компьютера, ничего нет. Она должна за эту комнату уже 1000 баксов. С ней вместе в квартире живет сын хозяина, который вечно голоден и выпрашивает у Иры даже ту жалкую еду, которую она может себе позволить. Ира говорит, что когда она варит макароны, он приходит и жалуется на головокружение и голод. Ира отдает ему свои макароны.
– Мне его жалко.
Я спрашиваю, почему он не работает?
– Потому что ничего не умеет, молодой, всего 22 года.
– А раз ничего не умеет, пусть сидит голодный.
Ира посмотрела на меня так, как будто я предложила ей ограбить банк. Голодный человек – это ужасно. Его надо накормить. Пусть даже собственным ужином.
Перед уходом она сказала:
– Каждому человеку дается испытание по силам, только не каждый знает, есть ли у него эти силы. Многие верят, что сил нет, и сдаются. А некоторые верят, что силы есть, и продолжают барахтаться.
Когда моя мама гостила у меня, она рассказала, что одна моя одноклассница превратилась в алкоголичку. Я позвонила ей. На счастье, она была дома. Долго соображала, кто ей звонит. Потом очень быстро перевела разговор на себя и сказала с почти детским бесстыдством:
– А я совсем спилась. Стала алкоголичкой.
– Почему?
– Интересный вопрос, – помолчав, сказала она. – Не знаю, почему я спилась, а вот интересно, почему ты не спилась? Что тебя держит?
– Дети.
Мне не надо было даже думать, что меня удерживает на плаву. Конечно, дети. У моей одноклассницы детей не было.
Еще одна моя знакомая сказала однажды, что никогда не узнаешь человека, пока с ним не случится беда. В экстремальных условиях сразу станет видно, сломался человек или продолжает жить. Для меня живой человек не только тот, кто еще не умер, а тот, кто имеет надежду, мечты, планы, что-то такое, что заставляет его жить. И как же много вокруг таких, кто еще ходит по земле, дышит, но давно умер. Глаза тусклые, голос слабый, руки не гнутся, язык не шевелится, не задумываясь, отвечают «Да» или «НЕТ» на любые вопросы.