Андроид 2.0
Шрифт:
И пятнадцатый отряд замолчал. Стал глух и нем. По всем воинским уставам, в такой ситуации командир отряда должен принимать самостоятельные решения. И к трём часам дня, отбившись от очередной атаки, но так и не дождавшись авиации, пересчитав оставшиеся боеприпасы и раненых, майор Яшкин принял решение оставить высоту и пробиваться к своим. Пока ещё есть чем пробиваться, пока есть кому.
Поделив отряд на две группы, Яшкин наметил маршруты отхода, оба в северном направлении, туда, где много меньше боевиков. Группа под его командованием спускалась северо-восточным склоном, через ту расселину, по которой уже раз прошли Журкин и Барышев со своим взводным. Они
Группа Яшкина уже дошла до каменной россыпи, когда над высотой появилась первая сушка – фронтовой штурмовик Су-25 – ударная сила авиации на Кавказе.
По плану Яшкина, его группа спускалась волнами. Первыми – взводный Столяров, Барышев и Журкин, открывшие этот путь. Следом шёл их взвод. Дождавшись бойцов, Столяров распределял их на очередном рубеже, и пока те прикрывали спуск всей группы, первая тройка уходила вперёд. Так практически образцово-показательно они и спускались. Очень напряжённо, в постоянном ожидании первого выстрела, но до сих пор не замеченные. Всё-таки Яшкину фантастически везло. Пока везло.
Хотя сам Яшкин подумал, что ему везёт, лишь когда появились сушки. За каменной россыпью, которой достигла его группа, было открытое пространство с редкими валунами, где уже залегли Столяров со своей отчаянной парочкой, и там большую группу просто не могли не заметить. Потому так и обрадовался самолётам Яшкин. Ракетно-бомбовый удар по зелёнке наверняка отвлечёт боевиков и даст шанс под шумок проскочить открытое пространство. Передав по цепочке команду «Прекратить спуск», Яшкин запустил три зелёные ракеты, подавая сигнал «Свой» и обозначая местоположение для авиации. Взлетели три ракеты и с противоположного склона, по которому спускалась вторая группа.
– Молодец Гадушин! – отметил про себя Яшкин, наблюдая, как разворачивается, пройдя над высотой, и разделяется звено сушек, чтобы работать сразу с двух сторон. Вместе с ним наблюдали и остальные, ожидая, когда штурмовики отбомбятся и командир даст команду на бросок к зелёнке.
– Последний залп не пропустить. По последнему залпу вперёд, – подумал Яшкин, но озвучить эту команду не успел.
– Всё нормально, Виктор Германович, звено штурмовиков Будённовского авиаполка над целью, – доложил командующий 4-й воздушной армией Казанцину.
– Нормально? Что нормального?! Тут председатель правительства прилетает… новый, как его… Путин… – запнулся Казанцин и от досады снова разозлился, – а у меня какой-то Яшкин на связь не выходит. Что на высоте происходит – не известно. Может, её уже заняли к чертям собачьим?!! Нормально ему…
– Командир звена наблюдает на склонах высоты две большие группы, которые спускаются в сторону Новолакского, запрашивает команду на ракетно-бомбовый удар, – привыкший к манерам командующего, продолжал докладывать генерал-лейтенант Горбенков.
– Сначала пусть по зелёнке отбомбятся, а потом зачистят склоны.
Казанцин нервно ходил по полевому командному пункту, когда его остановил Черкашин:
– Товарищ генерал-полковник, возможно, это отряд Яшкина осуществляет отход с высоты по северному склону.
– А нехрен делать твоему Яшкину на склонах! – Казанцин всегда начинал багроветь в минуты нервного возбуждения. Вот и сейчас его крупное мясистое лицо потемнело от гнева. Сквозь зубы, с трудом сдерживая себя от прямых оскорблений, он
– Сигнальные ракеты, товарищ командующий, – бросив быстрый взгляд на Черкашина, доложил Горбенков. – По три зелёные ракеты, что «Свои», со склонов запустили. Командир звена подтверждения запрашивает. Что делать будем, Виктор Германович?
– Приказ выполнять – очистить склоны высоты от боевиков! – в запале сердито рявкнул Казанцин. – Что, у чеченов уже ракет зелёных нет? Что, они мало за нос тебя водили этими ракетами? Повторяю, не должен быть Яшкин сейчас на склонах, а раз не должен, значит, его там и нет!
Серия частых взрывов аккуратной строчкой, без пропусков, прошила лесок у подножия высоты. Здесь, на северном склоне, он был не очень близок, поэтому, поразил бомбовый удар боевиков или нет, видно не было. Скорее всего, при появлении авиации они отошли в глубь леса в обычной своей манере.
«Ну вот… Сейчас ракетами отшлифуют это дело – и вперёд. Главное – не пропустить последний залп», – думал Яшкин, следя за взрывами, которые ломали и выворачивали деревья.
Но первый же ракетный залп самолёта разметал группу Яшкина. Прямое попадание. Как на учениях. В мишень, которая сама обозначила себя. Одна ракета класса «воздух – земля» против трёх сигнальных. Двадцать три человека были ранены, восемь убиты, разорваны в клочья только этой первой ракетой.
Серёга Журкин и Лёха Барышев лежали с двух сторон вросшего в землю бурого валуна, наблюдая, как утюжат зелёнку долгожданные сушки. Это туда им предстояло рвануть первыми. И от того, как быстро они сумеют добежать до деревьев и закрепиться, зависела не только их жизнь, но и жизнь всех тех, кто будет бежать следом. Но в этот момент ушёл на вираже штурмовик, и сразу сзади вдруг оглушительно рвануло.
Рвануло так, что вздрогнула и словно качнулась земля, вместе с валуном, вместе с ними. Лязгнул о камень металл автомата, когда руки инстинктивно прикрыли голову. И, обернувшись, они увидели, как устремляется вверх, туго скручиваясь, оранжево-чёрный клубок. Огромный, страшный, живой клубок огня, земли, камней и людей. Он был живой, этот клубок. Он очень долго был живой. Все те мгновения, что смотрел Журкин в искорёженное ужасом лицо подброшенного в воздух старшего лейтенанта Пустовойтова из Могилёва, того самого краповика, который был их инструктором на сдаче экзамена и всё время бежал рядом, весело и зло подгоняя к финишу. И лишь когда через бесконечно растянувшиеся доли секунды исчез он навсегда в огне и дыме, стремительно закрутилось остановившееся было время. Взметнулся в высоту почерневший гриб и так же быстро сошёл на нет, разбрасывая вокруг себя тела и камни. И тогда у этой страшной картинки словно включился звук.
Громче всех кричал смертельно раненный Жека из Красноярска. Тот Жека, чью весёлую присказку – «Не журись, Журкин!» – уже больше года повторял их взвод. Тихо, в полубессознательном состоянии, звал маму Антоха из Ханты-Мансийска. Злобно матерился контуженный Яшкин, затравленно задирая голову и лихорадочно заряжая ракетницу.
Самолёт вернулся. Очередной залп. Очередной взрыв. На этот раз ракета угодила в расселину, разворотив пересохшее русло сезонных ручьёв и обдав каменным градом оставшихся в живых спецназовцев.