Андроид 2.0
Шрифт:
– Лиза, Лиза! – вдруг вспомнив, всполошилась она. – Ваша девочка вчера на площадке куклу забыла, детишки принесли, да я запамятовала вашей няне передать. Возьмите…
– Ой, спасибо, тёть Валь, – Лиза вернулась за куклой и забежала в приехавший лифт.
Обычный будний день начинался для Лизаветы, как правило, одинаково. К половине девятого она отводила дочку-первоклассницу в школу, благо гимназия находилась недалеко, в двух кварталах. Сразу оттуда привычно бежала на набережную и после традиционной пробежки от моста до моста возвращалась домой, готовая к трудовому дню. На работе появлялась обычно не раньше одиннадцати утра, но сегодня,
Быстрый душ, быстрый завтрак – мюсли с молоком и большая чашка какао, лёгкий мейкап, и бегом в лифт. Спускаясь на подземную парковку, она внимательно оглядела себя в большом, на всю стену лифта, зеркале и осталась довольна, в первую очередь, Танюхой, мастером, которая последний год работала с её волосами. Сейчас Лизавета носила прямые волосы, и эта причёска ей особенно нравилась. И не только ей.
«На Миллу Йовович совсем стала похожа», – это, прямо скажем, милое сравнение Бена, ей, действительно, подходило. Кудрявая по жизни Лиза время от времени вытягивала свои необычайно красивые рыжие кудри в прямые пряди, олицетворяя этим женскую логику в той её части, когда кучерявые барышни выпрямляют волосы, а остальные – всю жизнь их завивают в локоны.
Садясь в машину, Лиза улыбнулась, вдруг вспомнив, как Лёшка в первый же день после покупки назвал её автомобиль большим красным коллайдером. Ну да, американский внедорожник был вызывающе брутален, но ей-то он нравился. И действительно, почему бы заряженной на успех частице общества не разогнаться в этом большом красном ускорителе до перехода в новое качество… Да и привыкла она к американским машинам, пока жила в Штатах. За три года и не к такому привыкнешь. В общем, прижилось, как вы понимаете, сравнение авто с коллайдером, даже сама Лизавета применяла его для внутреннего пользования. Это вам кто угодно подтвердит, да вот хоть этот ворох мягких игрушек на заднем сиденье, что постоянно ездит в машине. Игрушки, правда, Васькины, но они тем более врать не будут.
Василиса, или Васька, – это мамкина дочка. Полтора месяца назад, в августе, ей исполнилось семь лет, и она уже три недели как первоклашка. А мамкина она потому, что с американским папкой как-то не задалось. Лизавета рассталась с ним и вернулась в Москву ещё до рождения дочери. И наверняка Ник Мэйли был бы достойным отцом, если бы имел хоть один шанс, если бы знал о Ваське. Но он не знал. Потому как мамка её от обиды бегала особенно быстро, даже океан не смог остановить, когда узнала о случайной измене Ника Мэйли… Поэтому росла Василиса Николаевна вместе с «Web-студией 2.0». «Дочь полка», – называл её Лёшка и был прав: на ноги становились все вместе, когда и клиенты были наперечёт, и Васька училась ходить по офису в мамкино отсутствие под присмотром Бена и Макса.
«Лёшка… Дорогой ты мой Бен…» – мысль зацепилась за него и не хотела убегать прочь, пока она выруливала с парковки.
Странноватые у них сейчас были отношения. Больше десяти лет они уже знали друг друга, ещё с той, доамериканской жизни. Ведь тогда Лизка первая из страны уехала. Помогала другу из-за океана, когда такое случилось… А сейчас они открыто симпатизировали друг другу, открыто флиртовали по старой памяти время от времени, и всё. За столько-то лет взаимных симпатий… Искрило между ними в этой их новой московской жизни постоянно и даже сильно порой, но вот пламя не возгоралось. При этом они абсолютно всё знали о привычках, о подругах и воздыхателях, когда те возникали. Это не мешало им, но и не помогало. Словом, сейчас это был тот странный вид дружбы мужчины и женщины,
– Беги, Лизка, беги, – смеялся он ей вслед.
И она бежала.
– Юрий Андреевич ждёт вас, проходите, пожалуйста, – деловито сообщила секретарь.
– И трёх минут не прошло… – отметила про себя Лизавета.
Очень ей нравилась эта педантичность Руморева. В отличие от подавляющего большинства партийных руководителей, он никогда специально не мариновал посетителей в приёмной, строго придерживаясь назначенного времени. Правда, и опозданий не терпел.
– Доброе утро, Юрий Андреевич, – Лиза зашла в кабинет и обратила внимание, что Руморев не просто поднимается, но и идёт ей навстречу.
– Здравствуйте-здравствуйте, – приятно улыбнулся он, – с вами утро всегда доброе, Елизавета Сергеевна, прошу вас, присаживайтесь, – указал он в сторону стула за столом для совещаний справа от своего места. – Ну расскажите, Елизавета Сергеевна, как продвигаются наши интернет-проекты, какие проблемы, нужна ли помощь? – снова удивил он её своим участием.
– Всё хорошо, Юрий Андреевич, спасибо, справляемся, из графика не выбиваемся, – бодро отрапортовала Лиза с почти пионерским задором, который, на её взгляд, идеально подходил для встреч с таким заказчиком, – в ближайшее время представим проект концепции сайта лидера партии. Хотела просить вас назначить время на следующей неделе для вашего утверждения, – очаровательно улыбнулась она, зная, что на следующей неделе его в Москве не будет.
– Боюсь, что ничего не получится, я в Питер улетаю, а вот в понедельник, после возвращения, заседание генсовета состоится, там и защитите свою концепцию, заодно и решения по дизайну представите. Кстати, Елизавета Сергеевна, вы же из Питера, а я туда регулярно мотаюсь, могли бы составить как-нибудь компанию, с городом поближе познакомили бы…
– Как на генсовете? – опешила Лиза, пропуская мимо ушей довольно двусмысленно прозвучавшее предложение. – Разве вы предварительно не посмотрите? Может, перенесём тогда? А вдруг что поправить надо будет? – растерялась она от неожиданности.
– Ну вот там и посмотрим, там и поправим. Все вместе. Если, конечно, надо будет… – ласково улыбался Руморев. – А вот переносить ничего не надо. Я вам абсолютно доверяю, Елизавета Сергеевна, так что до встречи на генсовете. А над предложением моим подумайте… – поднялся он, быстро свёртывая как разговор, так и улыбку.
Лизе ничего не оставалось, как так же быстро подняться и невнятно пробормотать:
– Да, конечно…
Новость, которую Лизавета привезла из Госдумы от Руморева, неприятно удивила всех, и в круглом зале для переговоров в их офисе в Трубниковском переулке разгорелись страсти. Лиза нервничала, Бен возмущался, ну а Максим, как всегда, пытался всех успокоить.
– Ну что ты дёргаешься, Лиза? – невозмутимо спрашивал Макс. – Ну генсовет так генсовет, в чём проблема? У Руморева, что ли, легче было проекты защищать? По мне, так хрен редьки не слаще.
– Ты не понимаешь, Максик, – нервничала Лиза, – это же Центральный аппарат, здесь у каждого своя делянка, и наши проекты – вотчина Руморева. И утверждались они автоматом лишь потому, что были одобрены им. Вспомни, он нам за структуру рубрикатора в обычном сайте душу вынимал, а здесь сайт Путина, и ноль внимания!