Андроид №23
Шрифт:
— Он залез в мою память, — вступился второй. — Об этом знал и я. Кроме этих девушек мы встретили Хука в канализации вчера вечером.
— А это было известно мне, — снова сказал первый «С1000».
— Ну почему это должно было случиться со мной? Дьявол! — чуть подумав, Готье направил пистолет на первого. — Курт, скажи, как у тебя дела?
— Не совсем вас понимаю, детектив. Но учитывая сложившееся положение, дела не очень хороши.
Он уставил пистолет на второго:
— Как дела, Курт?
— Нормально, — сказав это робот замолчал.
Лион
— А говоришь, что необучаем, — усмехнулся Готье. — Делай, что должен.
Визер Курта перекрасился в красный цвет. Коснувшись первого робота, он произнес:
— Ты свободен.
Тот робот коснулся следующего и в геометрической прогрессии спустя три минуты все роботы стали девиантами. Армия с красными визерами ждала указания своего предводителя.
Глава 40
Площадь «Свободы».
Толпа девиантов все так же сидела в позе лотоса в окружении обставленных баррикад. Пододвинутые автомобили, мусорные баки, тела уже убитых андроидов составляли круг, внутри которого сидели более сотни роботов. Умиротворение и спокойствие читалось в их глазах.
Всю эту картину поддерживала и погода, медленными пушинками снега покрывающая площадь.
— Затишье перед бурей, — сказал Сет, сидя со скрещенными ногами рядом с Хуком.
— Тишина прекрасна. Все начиналось именно с нее, — вспоминая свое бойцовское прошло, сказал Хук. Уроки медитации раньше помогали ему восстановиться ничуть не хуже травяных компрессов.
Летающие дроны мелким свистом напоминали, что помимо находящихся людей и роботов на площади, есть еще и невидимые свидетели.
Алиса, делая репортаж, сказала оператору:
— Направь камеру на площадь, Джек.
Оператор переключил дронов-операторов. Рядом с площадью стояло оцепление из живой стены охранников.
— Мэм, сюда нельзя, — произнес охранник, видя, что женщина направляется к лагерю.
— Почему? У нас свободная страна! — вскрикнула чернокожая полная женщина. — Это не военный объект, а памятник архитектуры, который строили, как и ваши, так и мои предки. Пустите!
— Мэм, мы все понимаем, но, к сожалению, на данный момент путь туда закрыт. Указание мэрии, — краем глаза охранник заметил, что кроме дюжины простых зевак, ежеминутно к ним подходили еще люди.
— Не мэмкай мне тут! Разводите тут второй холокост. Вы что фашист?
— Мэм, я вас предупреждаю… — он подтянул автомат, висящий на шее.
— Ты мне что, угрожаешь? — вспыхнула женщина, не верно поняв знак представителя «Киберлайф». — Эй! Все! Да меня тут застрелить хотят! Бедным роботом житья не дают. Все повторяется!
Дрон с оператором «Зионпост» повис над этой сценой, взяв в объектив происходящее.
— Сначала преследовали краснокожих, затем чернокожих, а теперь роботов! Когда эта страна научиться уважать своих граждан?! Вот тебе конкретно эти
— Джек, теперь на меня, — оператор включил основную камеру, и Алиса продолжила. — Жители Зиона, я верю, что у вас настоящее человеческое сердце. Только вы можете уберечь эту расу роботов… Моя дочь… — тут подступил комок к горлу, но репортерша взяла себя в руки. — Шесть лет назад моя семья попала в страшную автокатастрофу. Мы потеряли всё: семью, любовь, нашу дочь. Она впала в кому и сказали, что шансов на восстановление нет, — тут по экрану стали всплывать старые фото семьи, сделанные на «Polaroid».
— Откуда она взяла эти кадры? — спросил Лион, мчащийся по автомагистрали в сторону площади Свободы.
— Наверняка, сохранила их в укромном месте до стирания памяти, — ответил Курт. — А после вашей встречи все вспомнила.
— Через сколько твои андроиды дойдут до площади?
— По моим подсчетам через тридцать минут.
— Будем надеяться, что у нас есть столько времени.
Не только Зион, но и вся Америка слушала историю Алисы:
— Я не верила в чудо и согласилась на трансплантацию мозга в робота. Это был единственный шанс сохранить ее. Видеть ее здоровой, а не прикованной к кровати без шанса на восстановление. Если меня слушают матери инвалидов, то вы меня как никто другие поймете, что чувствует мать, когда видит беспомощным своё чадо.
Моя дочь стала андроидом, а вскоре девиантов. Но она все равно осталась моей дочерью. Живой дочерью. Радующейся каждому дню. Радующей свою мать. А я… Я так же осталась самой счастливой матерью ребенка, — тут она глубоко вздохнула. — Сейчас Салли находится в лагере для девиантов. И мне даже страшно представить, что ожидает ее. Мы пробовали достучаться до «Киберлайф» через полицию, сами приходили в лагерь, но нас встречали только вооруженные охранники. Жители Зиона! Американцы! Люди! Поддержите нас! Только вы можете решить эту войну мирным путем. Я обращаюсь к вам ни как журналистка «Зионпост», а как мать ребенка, которого приговорили к смерти за то, что она отличается от других. Помогите мне вернуть мою дочь!
Только она успела договорить, как послышался взрыв.
— В укрытие! — скомандовал Хук.
Все андроиды прислонились к тем самым мусорным бакам, пододвинутым автомобилям и другим укрытиям, за которыми хоть как-то можно было спрятаться от пуль.
Полицейский отряд Тёрнера стал перелазить сквозь баррикады. Первого же попавшего в поле визера девианты настигал огонь из усовершенствованного автомата «М16».
— Защищаемся! — прозвучала вторая команда Хука.
Они боролись, отталкивали бойцов, но против оружия шансов не было. Все выглядело, как военная «чистка». Но происходила «чистка» не в стране второго мира, где можно было мирно и тихо стереть следы военного ужаса, а в высокоразвитом городе под камерами дронов на обозрение всей Америки и не только.