Андроид
Шрифт:
– Что же это у нас получается, уважаемые? Пожинаем плоды?.
Виноградов тупо смотрел в бумагу. Молочное лицо у него меж тем пошло пятнами.
– Куда у нас смотрит Ревком? – продолжил председатель, забирая из рук Виноградова бумагу.
– Что-то серьезное? – обернулся к нему прокурор.
– Читайте… Можете вслух… – устало произнес Лев Давидович, кладя бумагу на стол.
Вершилов поправил очки, взял со стола бумагу и прочитал:
– «Город Симбирск… Председателю правительства Поволжской республики Большову Льву Давидовичу… Многоуважаемый Лев Давидович,
– Вот они, плоды современности! – воскликнул Большов. Он забрал из рук Вершилова лист и продолжил, потрясая им: – От этой поганой бумажки зависит теперь судьба принятых нами программ. Надеюсь, вы помните, о чем идет речь?
Присутствующие хмурились и молчали.
– Так я ж вам напомню! – продолжил Лев Давидович. – У нас упала рождаемость – до такой степени, что скоро некому будет служить ни в полиции, ни в милиции!
– Милицию сократили… – шепнул сбоку Вершилов.
– Туда ей и дорога! Я не об этом… Недостаточность финансовых средств… Я понял… Нас хотят загнать в угол, лишить полномочий… Куда смотрит служба безопасности?! Куда смотрит полиция?! Когда я пришел в правительство, вы обещали! Какой-то банк, которого я не видел в глаза, диктует мне условия, как я должен жить!..
Наоравшись вдоволь, Большов поднялся из-за стола, плюнул в пол и покинул зал заседаний в окружении своих заместителей.
Виноградов вдруг тоже решил, что дела не ждут. Сграбастав тощую паку со стола и, сверкнув глазами в сторону прокурора, заспешил к выходу.
Буквально через полчаса он уже находился в кабинете Жердяя и, прыгая с пятого на десятое, доводил до шефа суть происшедшего. По его словам выходило, что правительство скоро окажется ниже плинтуса.
– Так уж и ниже?! – ощерился Жердяй. – Кто он такой, этот банк, хоть и центральный!..
– Мы пропали… Нас повесят на корявой осине.
– Успокойся…
– Или бросят в клетку с голодными обезьянами.
– Ты спятил?..
– К диким, голодным, свирепым… Мы сами инициировали закон о наказаниях…
– К черту тебя! – Жердяй размахнулся и стукнул кулаком по столу, так что стакан из тонкого стекла подпрыгнул, упал на пол и раскололся на множество тонких осколков.
Жердяй окаменело таращил глаза на осколки, не в силах понять – то ли это судьба, то ли обычное совпадение – мало ли стаканов падает со стола.
– Короче, ситуация такова, что Большов недоволен – куда, говорит, служба безопасности смотрит, – продолжал Виноградов.
Жердяй молчал.
– Чо делать-то будем?
– Вот и ладненько… – пробормотал Жердяй. – Ничего пока делать не будем… Экономика не наш профиль…
Глава 7
Паршивое учреждение
Верховное судебное присутствие располагалось в громадном сером здании на перекрестке улиц Железной дивизии и Фридриха Энгельса. Председателем данного судебного органа был Шприц Игорь Альбертович – высокий сухопарый мужик лет пятидесяти, с продолговатым тусклым лицом, на котором помещался
Шприц не только руководил данным ведомством, но и рассматривал уголовные дела. Это были дела государственной важности, в рассмотрении которых Игорь Альбертович наловчился до такой степени, что не было такого дела, которое он не мог бы рассмотреть с первого раза. Он их щелкал как орехи, и в этом была, непременно, заслуга его сухопарости, поскольку, будь на его месте мужчина широкий, упитанный, то вряд ли дела в судебном ведомстве решались так стремительно.
Тем не менее, несмотря на проворство Шприца, к концу недели на рассмотрении у него образовалась из уголовных дел целая очередь. От нее у председателя ныло под ложечкой и даже подскочило артериальное давление: надо было срочно от этой очереди избавиться.
Он поднялся из-за стола, поправил на себе судебную мантию, взял в руки тощее дело и направился в зал судебных заседаний. Впереди председателя, оглядываясь, шла секретарь. У входа в зал заседаний она остановилась. Шприц тем временем вильнул в боковую служебную дверь и щелкнул изнутри защелкой. Секретарь вошла в зал, остановилась возле своего стола и произнесла четким голосом:
– Прошу встать!
Прокурор, в темно-синем мундире со звездочками на черных петлицах, адвокат в мантии и угольчатой шляпе, а также подсудимый, отгороженный от зала решетчатой перегородкой, поднялись и замерли. Поднялись также и двое пожилых лиц, мужчина с женщиной.
Шприц, шурша мантией, вышел из боковой двери, поднялся ступенями к возвышению, велел всем садиться, раскрыл дело и принялся бормотать о том, что слушается дело такое-то, что председательствующий судья такой-то, при секретаре таком–то, по обвинению гражданина такого-то, и что обвинение поддерживается прокурором таким-то.
Прокурором оказался Татьяноха.
Дверь в этот момент отворилась, в зал тихо вошел судебный пристав-охранник и остановился у входа.
– Слушается уголовное дело о защите толерантности, – продолжил Шприц, косясь в сторону охранника. – Подсудимый, когда вы получили обвинительное заключение?
– Я его вообще не получал! – ответил подсудимый.
Шприц посмотрел в его сторону, потом в уголовное дело и снова сказал: – В деле имеется ваша расписка о вручении вам обвинительного заключения. Вы знакомились с делом?
– Я отказался, потому что я не виновен…
«В таком случае – ты просто дурак», – подумал Шприц, а вслух произнес: – Понятно…
Метнув взглядом по залу, Игорь Альбертович только тут заметил на заднем ряду постороннюю пару – мужчину и женщину.
– А вы кто такие? – спросил он, словно бы удивляясь.
– Мы-то?
– Ну, да-то.
– Я потерпевшая, а это свидетель, – сказала женщина ласковым голосом.
Выпроводив свидетеля в коридор, Шприц велел потерпевшей даме сесть на скамью в первый ряд и продолжил заседание.
В итоге получасового рассмотрения дела, в течение которого он выслушал показания потерпевшей, свидетеля обвинения, государственного обвинителя и, огласив материалы дела, объявил слушание дела оконченным и объявил о прениях сторон.
– Слово в прениях предоставляется государственному обвинителю Татьянохе Дмитрию Олеговичу, – сказал он.