Ангел севера
Шрифт:
Еще раз Тася уронила их на стол. На этот раз один из них покатился по столу и упал на ковер.
– Ах! – тихо выдохнула ясновидящая. – Узор повторяется. Я вижу двух братьев, смерть и сон. – Она нагнулась и подобрала упавший камешек. Перекатывая его в пальцах, она пристально разглядывала его рисунок. Он был кроваво-красного цвета с черными пятнышками. Положив камешек на стол, гадалка решительно взяла руки Таси и крепко сжала. – Вы далеко уехали со своей родины. Вы лишились своего дома и места в жизни. – Она замолчала,
Оцепеневшая Тася не издала ни звука. Пламя свечи стало багроветь по краям.
– Я вижу далекую страну… Город, построенный на костях. Он окружен дремучими лесами. За деревьями прячутся волки. Я вижу горы золота и янтаря…, дворцы, земли, слуги…
Все это ваше. Я вижу вас в шелковом платье с драгоценным ожерельем на шее.
Внезапно в гадание вмешалась леди Харкорт, заметив насмешливым тоном:
– Мисс Биллингз всего лишь гувернантка, мадам: Прошу вас, поведайте, как достигнет она такого блестящего будущего? Полагаю, прекрасно выйдет замуж?
– Не будущего, – ответила мадам Миракль. – Я говорю о прошлом.
В гостиной воцарилась тишина. Сердце Таси упало, она попыталась выдернуть свои руки, стиснутые в ладонях гадалки, и хрипло прошептала:
– Я хочу прекратить это.
Узловатые пальцы ясновидящей сжались сильнее, и между их ладонями стало усиливаться колющее тепло. Соединенные руки Таси и мадам Миракль дернулись, словно их прошило электрическим током.
– Я вижу вас в комнате, полной золота, прекрасных картин и книг. Вы ищете кого-то. Тень падает на ваше лицо.
Это молодой человек с желтыми глазами. Кровь… Его кровь льется на пол. Вы зовете его по имени…, что-то вроде Майкл…
Михаил… – Гадалка вскрикнула и отшатнулась, отдернув свои руки от Тасиных. Застывшая в ужасе Тася продолжала сидеть за столом.
Мадам– Миракль, шатаясь, попятилась и подняла свои покрасневшие ладони. Они выглядели так, словно она схватилась обеими руками за кипящий чайник.
– Она обожгла меня! – вскричала женщина, с яростью и страхом глядя на Тасю. – Ведьма!
Тася с трудом поднялась со стула, ноги едва ее держали.
– Обманщица, – возразила она дрожащим голосом. – Я достаточно наслушалась вашей нелепой лжи.
Ничего не видя вокруг, высоко подняв голову, хотя все внутри у нее свело от страха, она прошла через всю гостиную к двери. Ей отчаянно хотелось спрятаться.
В ее голове звенели голоса из прошлого:
– О Боже, Боже! Что я наделала?
– Тебя должны сжечь…
– Бедное мое дитя.
– Я не хотела этого делать.
– …станешь пеплом.
– Помоги мне. Боже…
– Ведьма!
– Нет! – всхлипнула она и бросилась бежать, спотыкаясь, стремясь укрыться от преследующих ее демонов.
Комната
Женщины раскрыли свои веера, чтобы обмахнуться и под их прикрытием посплетничать. Гости столпились вокруг мадам Миракль, засыпая ее вопросами. Люк с каменным лицом широкими шагами двинулся из комнаты вслед за гувернанткой.
Когда он дошел до лестницы, ведущей в холл, его резко дернули за рукав. Он остановился и, обернувшись, оказался лицом к лицу с Алисией Эшборн. Она была в ярости, щеки пылали, рот крепко сжат.
– Не теперь, – резко сказал Люк.
– Что с вами стряслось? – Алисия потянула его в сторону от большой лестницы, туда, где, по ее мнению, их не могли подслушать. – Надо бы сказать Чарльзу, чтобы отхлестал вас как следует! Как могли вы так поступить с моей кузиной?
Заставить ее участвовать в этом вульгарном представлении, зная, что ей необходимо скрываться…
– Я ничего не знаю о ней, кроме того, что меня тошнит от ее манеры проплывать по комнатам с видом мученицы, бросая вокруг трагические взгляды, полные мрачных тайн.
Один Бог знает, как это может повлиять на мою дочь. С меня довольно!
Алисия вытянулась во весь свой рост.
– И поэтому вы решили устроить ей публичную пытку!
Я никогда раньше не считала вас жестоким. Я сейчас же найду Тасю и немедленно заберу с собой. Я брошенной собаке не пожелаю подвергнуться вашему так называемому гостеприимству. Тем более моей кузине.
Люк впился жгучим взглядом в ее лицо:
– Тася? Ее так зовут?
В полном ужасе Алисия прижала ладонь к губам.
– Забудьте, – ахнула она сквозь пальцы. – Забудьте немедленно. Лишь позвольте мне увезти ее в Лондон, и, обещаю, вы ее больше никогда не увидите.
Он стиснул зубы:
– Она никуда не поедет.
Алисия развернулась и стала перед ним, как терьер, тявкающий на волкодава.
– Спасибо! Вы уже вполне достаточно сделали. Ваш дом должен был стать для нее временным безопасным убежищем. А вы подвергли ее опасности. Вытащили перед всеми этими людьми… Это все равно что вынести ей смертный приговор. А все из-за вашей оскорбленной гордыни. Я-то уверяла Тасю, что вам можно доверять, а вы доказали, что я обманула ее. Ну, вам понравилось по собственной нелепой прихоти уничтожить чью-то жизнь?
– Вы втянули меня в эту историю, – сквозь зубы процедил Люк. – И будь я проклят, если не узнаю все до конца!
Что вы хотите сказать своим «смертным приговором»? Что, черт возьми, она натворила?
Алисия нахмурилась, отвела глаза и в тот момент, когда Люк решил, что она не будет отвечать, неохотно проговорила:
– Я не знаю, что она сделала. Я даже не уверена, что она сама это знает.
Доведенный всем случившимся до бешенства. Люк грязно выругался.