Ангел севера
Шрифт:
Внезапно в голове Таси зазвенели голоса. Она зашаталась, к горлу подступила тошнота.
– Миша, я люблю тебя в тысячу раз сильнее, чем сумеет полюбить тебя она. Она никогда не даст тебе то, что тебе нужно.
– Ты ревнивый и сморщенный старый дурак, – отвечал Михаил. – Ты ничего не знаешь о том, что мне нужно.
Голоса стихли, и Тася недоуменно сдвинула брови. Что это было? Воспоминание или игра ее воображения? Она опустилась на стул и закрыла лицо руками, подавленная и растерянная, измученная пытками
Лондонский сезон подходил к концу, и высший свет готовился закрыть свои городские дома и уехать в поместья.
Лорд Стоукхерст устраивал один из первых летних приемов в загородном доме. Все местные родовитые семейства были приглашены провести уик-энд в его поместье, занимаясь охотой и, так сказать, общаясь. Тасю очень встревожил предстоящий прием, она опасалась, что ее уединение будет нарушено.
Но в то же время она надеялась, что на приеме будут Эшборны. Она очень хотела увидеть кузину Алисию, ведь кузина была единственным, пусть слабеньким, звеном, связывающим ее с прошлым. Тася думала, что они смогут найти несколько минут для разговора.
Никто не удивился, что в качестве хозяйки приема лорд Стоукхерст пригласил леди Айрис Харкорт.
– Этот прием – ее идея, – доверительно сообщила миссис Наггз на послеобеденной беседе старших слуг. – Леди Харкорт хочет, чтобы хозяин и все вокруг видели, как прекрасно подходит она для этой роли. Ясно как Божий день, что ей хочется стать леди Стоукхерст.
Леди Харкорт приехала заранее, за два дня до приема, чтобы убедиться, что все делается так, как надо. И с этого момента все поместье заходило ходуном. Привозили груды цветов, из них составляли красивые букеты и гирлянды для украшения дома. В свободных залах репетировали музыканты. Леди Харкорт произвела в Саутгейт-Холле множество перемен, начиная с перестановки мебели и кончая изменением меню миссис Планкет. Тасю восхищала ее дипломатичность.
Леди Харкорт энергично вмешивалась во все, что можно, но делала это очень доброжелательно и не вызывала недовольства и ворчания слуг.
Открыто недовольной происходящим была Эмма, она даже осмелилась поспорить об этом с отцом. Когда они возвращались с утренней верховой прогулки, голоса их звучали громко и раздраженно.
– Папа, она меняет буквально все.
– Я разрешил ей поступать так, как ей нравится. Довольно жаловаться, Эмма.
– Но ты даже не послушал меня…
– Я сказал – довольно! – И, увидев Тасю, поджидавшую Эмму, подтолкнул дочь в ее сторону. – Сделайте с ней что-нибудь, – рявкнул он и, насупившись, зашагал прочь:
Это было его первое обращение к Тасе за последнее время.
С такой же хмурой гримасой, как у отца, Эмма круто обернулась к Тасе. Голубые глаза сверкали яростью.
–
– Как я поняла, вы спорите о леди Харкорт, – спокойно проговорила Тася.
Эмма сдвинула брови:
– Я не хочу, чтобы все выглядело так, будто она здесь хозяйка, когда этого нет! Я ненавижу, когда ей позволяют распоряжаться в доме. И еще ненавижу, когда она обвивается вокруг папы и разговаривает с ним медовым голосом. Меня от этого тошнит.
– Но ведь это всего на два дня, Эмма. Ты должна вести себя как настоящая леди и обращаться к ней вежливо и уважительно.
– Это не на два дня, – проговорила Эмма. – Она хочет выйти за него замуж! – Внезапно гнев ее пропал, и она с отчаянием посмотрела на Тасю:
– О, мисс Биллингз, а если она этого добьется? Я должна буду вечно ее терпеть.
Перед Тасей стояла неуклюжая и несчастная двенадцатилетняя девчушка. Ласково обняв Эмму, она погладила ее строптивые рыжие кудри и сказала:
– Я знаю, тебе это нелегко. Но после смерти твоей мамы отцу очень одиноко. Ты же знаешь это. В Священном писании сказано: «Пусть у каждого мужа будет своя жена». Неужели же ты предпочитаешь, чтобы он никогда больше не женился и старел в одиночестве?
– Конечно, нет, – сдавленным голосом сказала Эмма. – Но я хочу, чтобы он женился на той, кто мне нравится.
Тася рассмеялась:
– Моя дорогая, не думаю, что ты одобришь кого бы то ни было, кем он заинтересуется.
– Нет, одобрю. – Эмма вырвалась из ее объятий и возмущенно насупилась. – Я знаю одну подходящую женщину.
Она молодая, хорошенькая и умная и вообще идеально ему подойдет.
– Кто же это?
– Вы!
Ошеломленная, Тася лишилась дара речи и только растерянно уставилась на нее.
– Эмма, – наконец выговорила она. – Ты должна выкинуть эту идею из головы.
– Почему?
– Во-первых, мужчины, занимающие такое положение в обществе, не женятся на гувернантках.
– Папа не сноб. Ему это совершенно не важно. Мисс Биллингз, разве вы не считаете его красивым?
– Я никогда не задумывалась о его внешности. И вообще, нам пора заняться уроками.
– Вы покраснели, – победоносно и радостно объявила Эмма, на нее совершенно не произвел впечатления строгий взгляд Таси. – Вам нравится его внешность!
– Красота – это…, это качество поверхностное!
– Папа и внутри красивый человек, – настаивала Эмма. – Я просто так сказала, что он чудовище. Мисс Биллингз, может, вы смогли бы стать полюбезнее с ним?
Ну, улыбаться иногда. Я знаю, что вы могли бы влюбить папу в себя. Если бы только попытались.
– Но я вовсе не хочу, чтобы в меня кто-то влюблялся. – Тася не могла удержаться от смеха. Эта девочка говорила бог знает что.
– Разве мой папа вам не нравится, мисс Биллингз?