Ангел тьмы
Шрифт:
Мэтт снова вывел фото на экран и стал его рассматривать. Ограда похожа на европейскую. Европа летом.И тут его внимание привлекла табличка в левом углу. Он навел на нее курсор, подождал, пока изображение станет четким, и снова щелкнул мышкой. И наконец увидел единственное слово, написанное курсивом: «Gelato» [5] .
Италия! Они были в Италии. Итальянский порт. Где-то на побережье.
Мэтт вдруг вспомнил о Бали. Вот они с Лайзой на веранде виллы… она смотрит на огонь… наблюдает, как танцует пламя. Это было в ту ночь, когда они впервые занимались любовью.
5
Мороженое (ит.).
«У нас был такой же очаг в Позитано. Майлзу он нравился».
Но мужчина на снимке не был Майлзом Барингом. Может, этот снимок сделан во время путешествия к побережью Амальфи?
Мэтт обещал Магуайру, что не наделает глупостей. Но нарушение обещаний, данных Магуайру, становилось у него дурной привычкой. Закрыв дрожащими руками компьютер, он стал собирать вещи.
Глава 21
Дэвид Айшег, глупо улыбаясь, смотрел в окно своего офиса на двадцать третьем этаже в деловом центре Мумбаи.
Он не был идиотом. Отпрыск матери-индианки и англичанина еврейского происхождения, Дэвид Радж Осман Капири Айшег был одним из самых уважаемых предпринимателей своего поколения. У него были инженерные дипломы Оксфорда и Массачусетского технологического института. Кроме того, он был основателем и генеральным директором «Айшег электроникс», самого быстрорастущего индийского экспортера электронных компонентов. Ему исполнилось сорок восемь лет, хотя выглядел он гораздо моложе, унаследовав от матери гладкую кожу цвета кофе, а от родителя – чеканные черты патриция. Дэвид Айшег был красив, умен и неприлично богат. Хотя сам он считал себя индийцем, «Айшег электроникс» имел филиалы по всему миру. Но башня в Мумбаи, выходящая на Нариман-Пойнт, всегда оставалась штаб-квартирой компании. В действительности Дэвид Айшег был истинным гражданином мира. Выросший в Индии, получивший образование в Англии и Америке, воспитанный не в одной и даже не в двух, а в трехрелигиях – христианстве матери, иудаизме отца и индуизме родины, – Дэвид чувствовал себя своим почти повсюду. Помимо блестящего ума, он отличался широтой кругозора и способностью общаться с людьми всех культур и верований, что делало его поистине феноменом.
Однако этим утром его прославленная деловая хватка ему изменяла. Этим утром Дэвид Айшег мог думать только о прекрасном женском лице.
Они встретились два месяца назад на благотворительном балу, одном из ужасающе скучных официальных мероприятий в отеле «Оберой», где представители хедж-фонда и частные акционеры устроили аукцион всякой дряни. Ставки достигали сотен тысяч долларов. Аукцион вроде бы имел целью «собрать деньги для бездомных детей», но на деле превратился в вульгарное шоу, где богачи стремились перещеголять друг друга в присутствии любовниц. Обычно Дэвид избегал подобных мероприятий, как чумы, жертвуя деньги анонимно, банковским переводом, как всякий нормальный порядочный человек, которого совершенно не интересуют балы, на которых его открыто преследовали толпы обезумевших охотниц за деньгами. Женщины на подобных мероприятиях были хуже мужчин. Бесстыдные золотоискательницы с лицами, нашпигованными ботоксом, и полным отсутствием мозгов. Правда, они могли с другого конца комнаты унюхать, сколько у мужчины денег, как тренированные полицейские собаки мгновенно чуют спрятанные наркотики. Эти особы его откровенно пугали.
К несчастью, быть одним из самых заметных членов деловой общины Мумбаи означало, что время от времени он должен был появляться на подобных благотворительных мероприятиях. Но на этот раз Дэвид впервые был рад, что приехал.
Она сидела за угловым столиком и казалась такой же скучающей,
Одета она была просто, в прямое черное платье, явно не от модного дизайнера, но ее красота не нуждалась в украшениях. С высокими скулами, бледной кожей, умными темно-карими глазами и лицом, обрамленным черными волосами, подстриженными в стиле Клеопатры, она обладала некой духовной силой, аурой, которая притягивала Дэвида. Почувствовав его взгляд, она подняла глаза и улыбнулась.
Ее звали Сара Джейн Хьюз. Она была школьной учительницей, но работала на благотворительную организацию, помогавшую обучать детей из трущоб. Сара была ирландкой, всего на несколько лет младше Дэвида, и оказалась уморительно забавной. Пародии на инвестиционных банковских зануд за ее столиком заставляли Дэвида умирать со смеху и через несколько дней после бала, а лицо, которое невозможно было забыть, преследовало его: недаром он то и дело удирал с важных совещаний, чтобы проверить, перезвонила ли она и согласилась ли на свидание.
Она не перезвонила.
Дэвид, бывало, встречался с недотрогами, разыгрывавшими недоступность. Те, кто поумнее, понимали, что самый завидный жених в Мумбаи был также и закоренелым холостяком и терпеть не мог навязчивости. Но Сара Джейн ничего не разыгрывала. Она действительно была занята уроками, детьми, делами. И при их первой встрече понятия не имела, кто такой Дэвид, а когда узнала, не придала этому значения.
Дэвид уже понял, что влюбился. И это произошло мгновенно. Но как только Сара Джейн согласилась на свидание с ним, потребовался месяц, чтобы убедить ее, что она испытывает то же самое. Как раз когда он уже поверил, что такого с ним никогда не случится, что таблоиды правы, утверждая, что он просто не из тех, кто женится, Дэвид нашел женщину своей мечты. И был невероятно, ослепительно счастлив.
Зажужжало переговорное устройство.
– К вам посетитель, мистер Айшег. Молодая дама.
Дэвид был вне себя от радости. Сара Джейн! Они должны были увидеться только вечером! После того как она на прошлой неделе согласилась стать его женой – Дэвид хотел вместе с ней улететь в какое-то романтическое место, на остров Святого Маврикия или по крайней мере на Гоа, чтобы сделать предложение, но Сара Джейн решительно отказалась брать отпуск, так что пришлось протянуть кольцо за ужином в ресторане, – им многое нужно было обсудить. Но Дэвид сознавал, что, если свидания придется ждать еще шесть часов, он попросту не сможет работать. Как приятно, что она приехала сюда, оставив своих любимых учеников!
Но когда дверь открылась, сердце Дэвида упало. Это не Сара Джейн. Это Элизабет Камерон. Мой адвокат.Он совершенно забыл о встрече!
– Спасибо, что согласились принять меня, хотя я предупредила только сегодня утром, – улыбнулась она.
Дэвид пытался сохранять деловой вид, но на лице его было написано разочарование.
– Все в порядке, Элизабет. Чем могу быть полезен?
Элизабет была привлекательной амбициозной блондинкой. Многообещающий молодой адвокат, она знала, как важны для ее фирмы, не говоря уже о ее собственной карьере, клиенты вроде Дэвида Айшега.
Пожалуйста, Господи, не позволь ему пристрелить гонца!
– Боюсь, у меня дурные новости. Мисс Хьюз вернула документы. Без подписи.
– Вот как? – удивился Дэвид. Бумаги, о которых шла речь, были стандартным брачным контрактом. Сара Джейн хотела сочетаться браком быстро, без шума и долгих сложных приготовлений.
«Как только ты уладишь все формальности, устроим свадьбу». Это были ее доподлинные слова.
– Уверены, что она поняла содержание документов?