Ангел тьмы
Шрифт:
Его слова не сразу дошли до Мэтта.
– То есть… это он был вашим любовником?
– Конечно! – рассмеялся Микеле. – Я не сплю с женщинами, солнышко. Неужели не понял? – Он кокетливо подмигнул Мэтту, но тут же помрачнел. – Уверен, что это он пожаловался в отеле на пропавшие запонки. Можно подумать, я захочу дотронуться до его вонючих побрякушек после того, как он со мной обошелся!
– Позволь уточнить: хочешь сказать, что мужчина на снимке был голубым?
– Да, дорогой.
– Но он поселился в отеле с этой женщиной. Словно они были парой.
– Угу. Муж и жена. И не стоит так удивляться, –
Мэтт рухнул на грязный, замусоренный диван. После десяти дней бесплодных поисков он за две минуты, проведенных в обществе Микеле Даниеле, получил больше, чем надеялся. Если тот говорит правду и таинственный любовник Лайзы действительно гей, он не может быть «Азраилом». Тот, кто убивал стариков, насиловал их жен. Но этот не мог спать с женщинами.
– Помнишь их имена?
– Он сказал, что его зовут Лука. Но жена называла его как-то по-другому. Франко, Франческо… что-то итальянское. Я не знал их фамилий, но в отеле должны быть записи.
Которых мне не покажут, приятель.
Но Интерпол, возможно, все найдет, и достаточно быстро, если Мэтт решит расколоться и поделиться новой информацией с Дэнни Магуайром. Кроме того, у команды Дэнни есть деньги, чтобы проверить новые версии, чего Мэтт, к своему собственному прискорбию, был напрочь лишен. Но Магуайр признался, что сотрудничает с инспектором Лю. А инспектор Лю жаждет засадить Лайзу. Что автоматически делает его опасным врагом.
– А каков твой интерес к этому парню? – вставил Микеле. – Позволь спросить?
– Меня больше волнует женщина, – пояснил Мэтт. – Есть причины считать… Боюсь, ей грозит опасность.
– Если она все еще с Лукой, я в этом просто уверен. – Микеле закурил новую сигарету, и Мэтт заметил, как трясется его рука. – Странный парень. Я бы сказал, пугающий. Когда я увидел их в баре, у меня было такое чувство, что она смертельно его боится, но только переспав с ним, я понял почему. Честно говоря, я думал, что он мог убить меня той ночью.
– Ты что-нибудь еще помнишь о нем, что-нибудь, что поможет найти этого человека? Может, он говорил о своем доме, друзьях, работе? А она что-то сказала?
Микеле покачал головой.
– Прости, парень. На ум ничего не приходит.
Мэтт поднялся, чтобы идти. Когда он уже стоял в дверях, Микеле воскликнул:
– О! Есть еще одна вещь, хотя, может, это и не важно.
– А ты скажи, и мы посмотрим.
– Женщина. Жена Луки. Она казалась одинокой. И в последние несколько дней подружилась с другим мужчиной. Старым и супербогатым. Он был здесь один. Я помню, как у бассейна он спросил ее, где живут ее родные. И она ответила: в Марокко.
Мэтт замер.
– В Марокко?
– Да, что было странно, потому что девчонка – типичная американка. То есть если она из Северной Африки, то я – из Новой Шотландии.
– А ты узнаешь старика, если я покажу снимок? – дрожащим голосом спросил Мэтт.
– Снимок ни к чему. Я в жизни не получал столько чаевых, сколько от него, поэтому запомнил его имя: Баринг. Майлз Баринг.
Глава 22
Дэнни Магуайр плотнее завернулся в куртку на синтепоне, защитившись таким образом от холода, и решительно зашагал по оживленным
ФБР великодушно позволило Дэнни покопаться в прошлом Лайзы Баринг. Но это было все равно что искать иголку в стоге сена. Дэнни мог представить лишь снимок Лайзы, группу крови, предположительный возраст, основанный на дате рождения в паспорте, и несколько дат, связанных с ее жизнью в этом городе.
– У вас есть что-то на ее семью?
Дэнни покачал головой.
– Мы думаем, что у нее есть сестра, но подробности нам неизвестны. Родители, кажется, умерли. Это все.
– Не слишком много, – пожал плечами начальник отдела.
– Знаю. Мне очень жаль.
Следующие сорок восемь часов, пока ФБР работало, Дэнни метался по Манхэттену, как обезумевший волан для бадминтона. Он сделал в общей сложности сто шестнадцать телефонных звонков в различные средние школы, за что был вознагражден стандартным «простите, в наших записях нет такого имени».
Он лично посетил Транспортное управление и Управление социального страхования, головные офисы банков и многочисленные административные офисы восьми самых больших больниц. Отправил фото Лайзы Баринг в «Таймс», «Дейли ньюс» и «Пост» на тот случай, если кто-то ее вспомнит, и закончил утомительные поиски просмотром местных новостей об осиротевших сестрах, а также интернет-ссылок на детей из Марокко. Результат – абсолютный ноль.
Угнетенный и сдавшийся, он вернулся в штаб квартиру ФБР, где агент пребывал в таком же мрачном настроении.
– Очень жаль, но, как я сказал, это большой город, где живет куча разных Лайз. Если это ее настоящее имя. Вы говорите о неизвестной девочке, которая могла здесь жить двадцать лет назад.
– Спасибо, что попытались, – вздохнул Дэнни.
– Единственное направление поисков – это умершие родители. Если их не стало, когда она была совсем маленькой, а других родственников не имелось, ее могли поместить в приют. Система опеки обычно разлучает сестер только в экстраординарных случаях, так что, если у нее есть сестра, возможно, их куда-то отослали. Могу дать вам телефоны Службы по проблемам детей и семьи штата Нью-Йорк.
Это было накануне вечером. После долгой ночной работы за компьютером Дэнни шагал по замерзшим улицам Нью-Йорка, решив лично посетить все детские приюты.
Нагнув голову и дрожа от ветра, он сверился с GPS на телефоне. Почти пришел…
«Бичес» был последним приютом в его списке. Слишком много домов закрылось из-за отсутствия денег и изменения политики штата в отношении детей. Считалось, что лучше отдавать сирот в семьи, чем держать их в детских домах, поэтому в городе осталось только двенадцать приютов, существовавших с начала восьмидесятых. Четыре принимали только мальчиков. Из остальных восьми Дэнни посетил семь. Два вообще не вели записей, в пяти в упомянутый период времени не было сестер. В одном находилась Лайза Беннингтон, но она отбывала тридцатилетний срок в тюрьме штата Луизиана за вооруженный грабеж с отягчающими обстоятельствами. Еще один тупик.