Ангел в моей постели
Шрифт:
– Леди Манро велела мне сделать ему ванну с солями для его ноги. Но его невозможно уговорить, милорд.
В комнате сэра Генри Дэвид усадил его на стул, помог снять брюки и стянул шерстяной носок с его распухшей левой ноги. На большом пальце образовалась язва.
– Как давно эта нога находится в таком состоянии? – Дэвид с тревогой смотрел на сэра Генри.
–Достаточно давно. Я делал все, что мог, только бы Виктория не беспокоилась. Ей хватает хлопот с детьми, и она пытается сохранить нам крышу над головой. Я не мог допустить, чтобы она видела это.
– Леди
Сэр Генри испытующе посмотрел на него:
– Вы доктор?
Дэвид узнал о практической медицине вполне достаточно, работая в Ирландии, чтобы иметь диплом врача в большинстве стран мира. Он также знал, что болезнь сэра Генри через несколько недель станет неизлечимой, если тот не приложит максимум усилий, чтобы победить ее.
– Последние десять лет я учился накладывать шины и принимать роды, – объяснил он сэру Генри.
Эсма с Бетани принесли горшок с горячей водой и соль.
– С ним все хорошо? – Бетани пристроилась возле дедушки.
Дэвид перевел взгляд со старика на потолок. Не больна ли Мэг, если в своей комнате не слышит эту суету? Он не имел ни малейшего желания брать на себя ответственность за этих людей.
Дэвид встал.
– Миссис Шелби, проследите, чтобы он подержал ногу в воде.
Дэвид вернулся в кухню и вымыл руки. Затем подошел к окну.
– Спасибо вам. – Бетани вошла следом за ним. На ней было желтое платье, такого же цвета, как яркие занавески на окне. – За то, что вы сделали для нас...
– Я ничего не сделал, мисс Манро.
– Нет, сделали. Спасибо не только за сэра Генри, но и за то, что одернули Неллиса. Боюсь, это плохо обернется для вас. Вы не хотите сделать его врагом. Но, думаю, теперь уже слишком поздно.
Он снял с деревянного крючка полотенце и, вытирая руки, посмотрел на молодую девушку.
– Что произошло с арендаторами на этой земле? – спросил он.
– Большинство уехали искать работу, – ответила она, глядя на носок своей туфли. – Здесь река и совсем недалеко пролив, и эта местность стала раем для контрабандистов. Если Томми Стиллингз и не вселил смертельный страх в наши души, то это сделали собаки, свободно бегающие по окрестностям. Арендаторы подвергались опасности.
Подавив вспыхнувший гнев, Дэвид напомнил себе, что это чужие для него люди. Он уедет и никогда больше их не увидит.
– А вы все еще здесь, – заметил он.
– Обычно шериф Стиллингз нас не трогает, – сказала Бетани. – Когда-то Виктория спасла ему жизнь, и он относится к нам не так, как к другим. Но она слишком часто выступает против него.
Дэвид вспомнил ту ночь, когда впервые приехал в эту деревню, и то, что шериф Стиллингз явился сюда с той серьгой.
– Таможенники ничего об этом не знают?
– Иногда приезжают солдаты и таможенники. Тогда контрабанда прекращается. Неллис совсем ничего не делает. – Бетани отвела взгляд. – Вам не следовало покупать Роуз-Брайер.
– Вы полагаете?
Он подошел к окну и отодвинул занавеску.
– Сегодня утром я слышал лай собак.
Эсма шмыгнула носом, прошла мимо него с горшком воды и вылила ее в таз.
– Да, они бегали по округе. Поэтому после полудня леди Манро отправилась проведать мистера Дойла. – Она вытерла о передник руки. – Это кладбищенский сторож при церкви. Она должна была вернуться еще несколько часов назад. Мы не сказали об этом Неллису.
– Леди Манро ушла? Почему никто не сказал мне об этом раньше? – спросил Дэвид.
– Мистер Рокуэлл отправился на ее поиски как раз перед приездом Неллиса, – ответила Эсма.
Дэвид, выйдя из кухни, помчался к конюшне.
Полковник Фаради на свободе. Дэвид проклинал Мэг за ее глупость. В то же время в глубине души он опасался, что она сбежала.
Та, прежняя, часть его души знала прежнюю Мэг не хуже, чем он знал самого себя. Возможно, в глазах сэра Генри Виктория Манро была почти святой, но Мэг Фаради могла с презрением смотреть на нацеленный на нее пистолет и сама, не моргнув глазом, убила бы человека. Рано или поздно она снова сбежит. Но не хотелось верить, что это случится так скоро.
– Я задумал жениться на вас, миссис, – хрипло прошептал мистер Дойл, обращаясь к склонившейся над ним Виктории.
Устраивая его на постели, Виктория улыбнулась. Старик все еще страдал от переохлаждения. Она нашла его в сгоревшем доме священника, он прятался под столом, прижимая к себе дорогую его сердцу курицу. И дрожал от холода под тяжелым шерстяным одеялом.
– Я подумаю над вашим предложением... через несколько лет. – Она подложила ему под спину подушку. – Мистер Рокуэлл разжег очаг в большой комнате. Я приготовлю чай. Только не вылезайте из-под одеял, прошу вас. Вы чуть не замерзли.
Он сжал ее руку.
– Уже год, как ее нет, миледи.
– Я знаю. – Виктория согрела его руки в своих ладонях. Паутинка красноватых жилок покрывала его щеки и нос, и он щурился, глядя на нее одним глазом, второй был затянут белой пленкой. Уже пять лет он не видел этим глазом.
– У нее были волосы такого же цвета, как ваши, – сказал он, засыпая.
– Вы тоскуете по жене и поэтому живете у этой церкви? Виктория знала, что он почти все время проводит в этих обгоревших развалинах. Иногда заставала его сидящим на полу перед осыпавшейся кафедрой.
– Передайте сэру Генри мою просьбу, чтобы нашел вам поскорее мужа. Жаль, что понапрасну пропадает такая крепкая скотинка.
Виктория отодвинулась на край кровати и сурово посмотрела на старика:
– Раз уж вы такой бодрый, может быть, отправить вас на зиму к вдове Гибсон?
– Вы ведь не отправите меня отсюда в другое место, не сделаете этого, миледи?
Виктория должна была отослать его куда-нибудь ради его же безопасности. Миссис Гибсон раньше была поварихой в Роуз-Брайере. В прошлом году она переехала вместе с сыном, которому пока удавалось сохранить ферму на земле имения.