Ангел в моей постели
Шрифт:
– Она хорошо готовит, и вам там безопаснее. Ей не помешает иметь помощника на ферме. Найдется там место и для ваших кур.
– Значит, вы знаете всю правду. – Задумчиво потирая подбородок, он не сводил с нее своего здорового глаза. – В наше время здесь опасно. – Он понизил голос: – Старый Дойл может рассказать вам такое, от чего у вас волосы встанут дыбом, мэм. В колокольне появляются привидения. И не собаки побывали там прошлой ночью.
Виктория наклонилась над ночным столиком и убавила свет лампы. Придется
Задернув занавеску, Виктория посмотрела на мистера Дойла. Он мог умереть, если бы она сегодня не нашла его.
– Не оставляйте меня, госпожа, – донесся до нее его голос, когда она погасила лампу.
– Я только перейду в другую комнату. – Она остановилась у кровати. – Но завтра я отвезу вас на ферму вдовы Гибсон. Хорошо?
Единственный глаз мистера Дойла и в темноте был устремлен на Викторию. Он тихо сказал:
– А вы скажете Бесс? Она захочет увидеть меня и не будет знать, куда я уехал.
Виктория подошла ближе.
– Я сообщу вашей жене, мистер Дойл.
– Обещаете?
– Обещаю.
– Мы были счастливы вместе, миледи, – прошептал он.
Виктория вышла из комнаты и, закрыв дверь, прижалась лбом к косяку. Она никогда не хотела испытать такую любовь. Любовь, которая заставляет человека стоять на могиле и разговаривать с надгробием.
Или зачать ребенка.
Виктория вошла в комнату и с трудом удержалась на ногах от потрясения.
На диване, раскинув полы пальто, сидел Дэвид. Виктория инстинктивно опустила руку в карман и ждала.
– Пресвятая дева! Святой Иосиф! Где мистер Рокуэлл? – спросила она, охваченная страхом.
Дэвид заметил ее жест и, судя по мрачному выражению его лица, догадался, что у нее с собой оружие.
– Я отправил его обратно к твоей семье. Я говорил тебе, чтобы ты не выходила из дома без него.
Несмотря на то что она принципиально отказывалась отступать перед любым мужчиной, она почувствовала, что ее ноги сделали шаг назад. Она натолкнулась на стену, а он приближался к ней. На его волосах блестели капли дождя, и она чувствовала, как веет холодом от его одежды, как будто он только что вошел.
– Что ты делаешь?
Не говоря ни слова, он вынул пистолет из ее кармана, проверил заряд.
Как будто она могла носить незаряженный пистолет.
– Я тебе не доверяю, – сказал Дэвид. Она бы тоже не доверилась Мэг Фаради. Если бы подвернулся удобный случай, она не задумываясь застрелила бы его, чтобы раз и навсегда покончить со всем этим. Виктория смерила его взглядом.
– Почему ты злишься? – спросила она.
– Ты ищешь смерти? – В его хриплом голосе слышались нотки собственника, как будто она принадлежала ему. – Ты не должна выходить из дома одна.
– Я в состоянии позаботиться
– Мы так не договаривались. Если только ты не жаждешь воссоединения отца с дочерью. – Она промолчала, только вскинула бровь. – Ты так и не рассказала мне, почему опасаешься встречи с ним.
– Что это с тобой? – Она толкнула его в грудь и, мгновенно отдернув руку, поняла, что сделала ошибку, дотронувшись до него. Особенно когда он стоял так близко и холод, идущий от его одежды, превращался в жар.
Они стояли не шевелясь, а только дышали. Едва дышали. Он был так близко, что мог поцеловать ее. Так близко, что мог, запустив руки в ее волосы, откинуть назад ее голову и, раскрыв ее губы, целовать так, как целовал прошлой ночью. Она же хотела, чтобы в ней снова вспыхнул гнев. И она не испытывала бы ужаса от того, что может совершить глупость и броситься ему в объятия.
Он стиснул челюсти и сунул пистолет в карман жилета.
– С мистером Дойлом все хорошо?
– Он страдает от переохлаждения. Его нельзя оставить одного на ночь. Я как раз шла заварить чай.
Обойдя мужа, она прошла мимо небольшого обеденного стола и двух стульев с высокими спинками и вошла в крохотную кухню. Плиту она разожгла еще раньше и сейчас поставила на огонь котелок с водой. Она вынула из буфета три чашки, поставила на кухонный стол рядом с плетеной корзинкой, которую принесла с собой, и достала деревянный поднос.
Краем глаза она видела, как Дэвид плечом прислонился к стене и следил, как она наливает кипяток в фарфоровый чайник. Глаза его горели. Сердце Виктории бешено колотилось. Домик был слишком тесен, чтобы они оба могли провести спокойную ночь под его крышей. Наступило неловкое молчание.
– Кому принадлежат собаки, пробегавшие здесь вчера ночью? – спросил он.
– Почти все они одичавшие. Я не могу этого доказать, но думаю, что к их появлению причастен Неллис. Когда я выясню...
Дэвид лишь взглянул на нее, и ее праведный гнев утих. Она была удивлена, что он вообще о чем-то спросил ее. Возможно, она устала бороться одна, и ее обрадовало, что его тоже это беспокоит.
– Ночью дождь перейдет в снег. И если они снова появятся, их легко будет выследить, – сказала Виктория.
– Я и без снега их выслежу.
– Они опасны, Дэвид, – предостерегла его Виктория.
– Как и твой отец. Я предпочитаю иметь только одну собаку у себя за спиной. – Он вошел в кухню и прислонился к кухонному столу.
– Сколько арендаторов у вас осталось?
– Семь семейств. – Она поставила сахарницу на поднос. На тыльной стороне пальцев еще виднелись следы ее падения с лошади. – Несколько лет назад было тридцать семей. Мистер Дойл следит за церковным участком. За парками вокруг большого дома обычно следили четверо.