Ангел
Шрифт:
– Я как раз об этом думала! – воскликнула Колли.– Конечно, мы должны это сделать.
Желая окончательно уйти от неприятного разговора, Рози сказала доверительным тоном:
– Когда я приехала сегодня, мне сразу бросилось в глаза, как повзрослела Ивонн. Причем внезапно.
– Да, в самом деле она очень изменилась со времени твоего отъезда отсюда в августе. Что называется, расцвела за одну ночь.
Взгляд светло-голубых глаз Колли скользнул по столику сбоку от камина и остановился на фотографии в серебряной рамке. На ней был изображен ее покойный муж Клод Дювалье со своей единственной сестрой Ивонн, которую он воспитывал с детства.
– Она стала
– Да, сейчас, когда ты об этом сказала,– определенно,– ответила Рози.– И у нее тот же характер, она общительная, веселая. И так же, как он, полна энергии.
– Да.– Колли печально помолчала, потом сказала: – Это так мило с твоей стороны, что ты каждый месяц присылаешь ей чек за ту небольшую работу, которую она для тебя делает. Но в этом нет необходимости, Рози, в самом деле. Она просто счастлива тебе помочь. И учиться у тебя моделированию. Да и мне тоже ты вовсе не должна присылать деньги. Ты очень добра, но я вполне могу прожить на то, что мне оставил Клод, правда.
– Но я хочу поступать так, Колли. Я хочу, насколько это в моих силах, облегчить твою жизнь. Ведь содержание замка съедает все доходы твоего отца, и в результате на жизнь почти ничего не остается. Так что разреши мне помогать вам, пока у меня есть такая возможность. Бог мой, разве это много – то, что я даю вам с Ивонн? Так, на булавки.
– Ты так добра к нам, просто ангел, прошептала Колли и отвернулась, чтобы скрыть вдруг навернувшиеся слезы.
17
– Мадемуазель Колетт выглядит гораздо лучше, n'est се pas [11] ? – сказала экономка, не поднимая головы и продолжая распаковывать последний из чемоданов Рози.
– Да, в самом деле, Анни. У нее хороший цвет лица и ясные глаза. Я бы даже сказала, сияющие,– ответила Рози, кладя стопку свитеров в ящик комода и задвигая его.– Но она ужасно похудела.
Анни оторвалась от работы и, посмотрев на Рози, энергично закивала головой.
– Mais oui, с'est vrai [12] .
11
Не правда ли (фр.).
12
Да, это правда (фр.).
Потом с задумчивым выражением лица достала из чемодана пеньюар Рози и положила его на кровать.
Анни, как и ее муж Гастон, была родом из ближайшей деревни и всю свою жизнь проработала в замке. Начав в пятнадцать лет посудомойкой на кухне, она к пятидесяти пяти доросла до экономки и за сорок лет безупречной службы стала почти членом семьи. Она прекрасно знала, чем живет каждый из них, умела, не моргнув глазом, воспринимать их причуды и преданно хранить секреты.
Она бы скорее умерла, чем выдала какие-нибудь их тайны, так полагали они, имея все к тому основания.
Закрыв пустой чемодан, Анни опять взглянула на Рози и, подумав, сказала:
– Колли всегда была худенькой. Помню, еще девочкой мы называли ее branch seche, как это вы говорите по-английски – «хворостилка»?
– Хворостинка,– засмеялась Рози.
С первой их встречи Анни понравилась ей. Замком она управляла, как капитан на палубе боевого корабля, уверенный в себе и своих решениях и полностью контролирующий судно. Анни четко выполняла свои нелегкие «капитанские» обязанности.
– Да-да, именно так,– воскликнула Анни,– она была ну прямо как хворостиночка, такая тоненькая, одни ручки да ножки торчат. И тело, как у мальчишки. Она и сейчас не очень-то переменилась, не так ли? Но это ничего, она от природы такая тощая. Госпожа графиня, ее покойная мать,– Анни перекрестилась – царство ей небесное, бедняжка, тоже всю жизнь была стройной, как юноша. Вся женская линия их рода еще от Кэрон-Бугиваль такая.
Энергично покачав головой, Анни с жаром добавила:
– Се n'est pas important [13] , ее вес. Вы знаете Колетт уже многие годы и помните, что она всегда была, как стебелек спаржи.
13
Это не имеет никакого значения (фр.).
– Да, верно,– согласилась Рози, зная, что Анни права.
И тем не менее тревога ее не рассеялась. Несколько часов назад, впервые увидев Колли наверху, в ее кабинете, Рози была просто поражена. Как легко угадывались под свитером кости ее хрупкого маленького тела. Казалось, в нем почти не осталось плоти.
Подхватив пустой чемодан, Анни направилась к двери, ведущей в смежную гостиную, куда уже были вынесены остальные. Затем она обернулась к Рози и спросила:
– Могу ли я еще чем-нибудь помочь вам, мадам де Монфлери?
– Non, merci beaucoup [14] ,– покачала головой Рози.
Анни тепло улыбнулась в ответ.
– Я рада, что вы вернулись домой. И Гастон, Доминик, Марсель и Фанни– тоже. Все в замке счастливы. И раз вы здесь, все теперь пойдет хорошо.
Размышляя над фразой, повторявшей сказанное Га-стоном, Рози спросила, нахмурившись:
– А что, Анни, были неприятности?
– Non, non, madame. То есть не то, чтобы... Господин граф...– она покачала головой,– последнее время он такой мрачный, серьезный, никому не улыбнется. Как будто его постоянно что-то тревожит. А мадемуазель Колетт все еще оплакивает своего мужа, я в этом уверена. Но когда вы приезжаете, все сразу меняется. La famille est joyeuse, tres gate. С est vrai, madame [15] . Да, это чистая правда.
14
Нет, большое спасибо (фр.).
15
Вся семья рада, это правда, мадам (фр.).
– Мне приятно это слышать, Анни. Но я еще кое о чем хочу спросить. Когда несколько недель назад я была в Калифорнии, Ивонн мне сказала, что Колли плохо себя чувствует. Это правда?
– Да, но я не думаю, что из-за болезни. Она, как бы это сказать, не может пережить свое ужасное горе. Временами на нее находит отчаяние. Это случается неожиданно, но потом проходит. Ах, она так любила мсье Дювалье! И она так страдает без него! Эта авария!.. Ужасно, ужасно! Oh, топ Dieu! – Анни перекрестилась.