Ангел
Шрифт:
Джонни сделал несколько шагов к покрытому бархатной скатертью столику и наклонился над фотографиями.
– Вот это ты с Нелл, это, я узнаю, молодой Гэвин Амброз. А кто остальные? – выпрямившись, он вопросительно взглянул на нее.
Рози подошла к нему и остановилась рядом.
Джонни обратил внимание, что у нее красивые ноги. Почему-то он не заметил этого раньше. Да ведь он и видел-то ее всего один раз и сейчас просто упустил из виду это обстоятельство. Мысленно он столько раз обладал ею, переживал с ней такие эротические сцены, что
Сейчас Рози стояла с ним рядом, и он ощущал ее дразнящий аромат: смесь нежного запаха ландыша, хорошего шампуня, мыла и молодой кожи. Джонни понимал, что она сведет его с ума еще до окончания сегодняшнего вечера. Она действовала на него, как сексуальный динамит.
Взяв со стола фотографию в серебряной рамке и показывая ее Рози, он еще раз спросил:
– Не хотел бы показаться любопытным, но все же кто эти ребята? Например, эта роскошная блондинка?
– Это Санни. Она тоже была членом нашей группы.
– Она великолепна. Что называется, таких только в кино снимать. Она не актриса?
Рози отрицательно покачала головой, и выражение ее лица слегка изменилось.
– Она в психиатрической клинике в Нью-Хейвене. Несколько лет назад она пристрастилась к наркотикам. Однажды приняла еще что-то, и это навсегда помутило ее разум. Теперь до конца дней своих она обречена вести растительную жизнь. Бедная Санни!
–О боже, надо же было такому случиться! – воскликнул он и поежился.– У меня было несколько знакомых, страдавших наркоманией, мне приходилось видеть....– Он замолчал, не окончив фразы.
– А это Мики,– продолжала Рози.– Он был славным парнем. Нет, я должна была бы сказать, он славный парень. Дело в том, что мы не знаем, что с ним случилось. Он просто исчез два года назад. И как Гэвин ни пытался его найти, все оказалось бесполезным. Он даже нанимал частных сыщиков.
– Когда кто-то хочет потеряться, ему обычно это удается,– заметил Джонни, все еще держа в руках фотографию.– А кто этот красавец с неотразимой улыбкой Кларка Гейбла?
– Это мой брат.
– Так это он парень Нелл?
– Да.
– Неплохо смотрится, стервец. Ему бы тоже сниматься в фильмах. Но скорее всего он не актер, иначе я бы знал. Чем он занимается?
– Он бухгалтер,– ответила Рози. Именно так должны были говорить она, Нелл и Гэвин. Никто не должен был знать, что Кевин тайный агент нью-йоркской полиции, из этого правила ни для кого не делалось исключений.
– И вы все подружились еще в детстве в Нью-Йорке?
– Мы познакомились около пятнадцати лет назад. И с тех пор очень дружны. Понимаешь, в то время мы все были сиротами, и наша компания как бы заменяла нам семью. Конечно, сейчас нас осталось только четверо. Санни и Мики – они, как бы это сказать... потеряны для нас.
Джонни кивнул и поставил фотографию на место. Его внимание привлек другой снимок, и, бросив на Рози быстрый взгляд, он сказал:
– Опять
– Ее зовут Лизетт, она моя племянница. Рядом с ней ее мама, Колли. Если помнишь, я называла тебе это имя в тот вечер, когда мы познакомились. Эксперт по старинному серебру.
– Конечно, помню. Как ее здоровье?
– Она... она умерла,– выговорила Рози, чувствуя, что вот-вот расплачется. Потом, сумев все же овладеть собой, добавила: – У нее был рак. Мы все думали, что ей лучше, что болезнь удалось приостановить, но после Рождества вдруг наступило резкое ухудшение. Она умерла около трех недель назад.
– Боже мой, извини, я не знал. Мне не нужно было так допытываться! – воскликнул он, запинаясь на каждом слове, смущенный множеством оплошностей, допущенных им всего за несколько минут.
–Ничего, Джонни, все в порядке,– старалась успокоить его Рози, дотрагиваясь ладонью до его руки.– Колли была сестрой моего мужа, Ги. Вот он на фотографии. Я сейчас развожусь с ним.
Джонни почувствовал резкий укол ревности. Ему хотелось спросить, когда бракоразводный процесс будет завершен, но он не решился, боясь снова попасть в неловкое положение.
– А этот дом, на заднем плане,– Монфлери?
– Да.
Радуясь, что нашел безопасную тему, Джонни сказал:
– Из разговора с Френсисом Реймейкерсом я понял, что Монфлери – один из старинных замков на Луаре.
– Да, верно. И для меня, кроме того, это самое лучшее место в мире, которое я очень люблю. Ах, Джонни, у тебя же пустой бокал. Дай-ка я тебе его наполню.
Она взяла у него бокал и направилась к кофейному столику, где в ведерке со льдом оставалась бутылка шампанского.
Джонни последовал за ней, взял у нее наполненный бокал, поблагодарил.
– Ты мне сказала по телефону, что работаешь дома. Где же твоя мастерская?
– Хочешь посмотреть? Пойдем, я тебе покажу. Она в другом конце квартиры.
Вместе они вышли из гостиной, пересекли просторный холл. По дороге он успел заметить маленькую библиотеку с красными стенами, диваном и стульями, обтянутыми красно-зеленой тканью, и множеством книг. Ее тоже украшали присланные им цветы. Проходя по коридору вслед за Рози мимо ее спальни, Джонни быстро отвел глаза, не отваживаясь заглянуть внутрь. Наоборот, он смотрел вперед, прямо перед собой, следуя за ней на почтительном расстоянии.
– Вот она,– сказала Рози, открывая дверь. Обернувшись к нему, она взяла его за руку и провела в мастерскую.
– Она идеально подходит для моей работы благодаря естественному освещению.
Джонни сразу же подошел к демонстрационной полке и остановился перед выставленными на ней эскизами.
– Они замечательные! – восхищенно воскликнул он.– У тебя огромный талант. Нелл давно мне об этом твердит, но только теперь я по-настоящему понял.
– Это для нового фильма Гэвина «Наполеон и Жозефина»,– пояснила Рози.