Ангел

Райз Тиффани

– Ничего себе, - сказал Микаэль, глядя на вещи перед ним.

– Спасибо. Я упаковала парочку моих любимых. А еще несколько позаимствовала у Гриффина. Гриффин обожает тебя. Ты произвел на него неизгладимое впечатление.

От вкрадчивого голоса Норы румянец на щеках парня усилился. Знала ли она, что он подсматривал за их сексом в столовой? Чувствовала ли она, что с тех пор, как Микаэль увидел ее на коленях перед Гриффином, он постоянно представлял себя на ее месте?

– Он действительно клёвый, - все, что смог выдавить из себя Микаэль прежде, чем замолкнуть.

Нора

мельком посмотрела на него, возвращаясь взглядом к столу.

– Ты знаешь, что это, Ангел?

– Некоторые из них... но не все, мэм.

– Позволь мне рассказать тебе. Это, - сказала она, поднимая первый девайс, - стандартный флоггер. Шестидюймовая рукоять, восемнадцатидюймовые замшевые полоски. Чувствуешь?

Микаэль протянул руку и пробежался пальцами по флоггеру. Замша казалась такой мягкой на ощупь.

– Если бить слегка, - объяснила Нора, - то будет чувствоваться как щекотка. А если использовать со всей силой, то удар может даже сбить с ног. Коварная вещь. Я могла бы избить тебя до слез, а через час тебе бы казалось, будто тебя и вовсе никто не касался.

Она положила флоггер на стол.

– А это... Знаешь, что это такое, не так ли?

Она подняла другую игрушку, похожую на плеть, но более устрашающую на вид.

– Девятихвостая плеть, мэм, - ответил Микаэль.

– Очень хорошо. Это легкая вариация той, которую используют для воспитания дисциплины у моряков в британском флоте. Но даже этот облегченный вариант с легкостью рассечет твою кожу, если я захочу. Но если использовать ее правильно, то завтра у тебя будут милейшие синячки-веснушки от узлов на концах шнуров. Вот, - сказала она, протягивая ее ему.

Микаэль взял ее дрожащими руками, коснулся узлов, взвесил обманчиво легкий вес.

– Знаешь, что существует еще более маленькая версия такой, используемая на корабельных юнгах, - сказала Нора со смехом в голосе.
– Угадай ее название?

– Не знаю, - сказал Микаэль, пожимая плечами.

– Киска мальчика, - сказала она, порочно улыбаясь.

Сатерлин забрала плеть обратно.

– Не думал, что получишь урок истории сегодня, да?

– Нет, мэм.

– Я верю в ценность всестороннего образования. Школьный ремень, - сказала она, указав на тяжелый кожаный ремень рядом с плетью.
– Использовали для дисциплины школьников в девятнадцатом веке. Он не повреждает кожу, но печет как огонь. А это, - сказала она скользя пальцами к еще одной вещи на столе, - это именно то, чем кажется.

– Трость, мэм.

– Именно так. Трость из ротанга, толщиной десять миллиметров, длиной семьдесят шесть сантиметров. Причиняет такую боль, что использование ее на пленниках было осуждено ООН. Может оставить не только постоянный шрам на коже, но и увечье. Даже легкий удар по бедрам или заднице вызовет такую боль, что ты будешь задыхаться. Традиционно делаются шесть ударов, пять горизонтальных и один по диагонали. Называется «Запереть ворота». Достаточно садистский способ, чтобы даже твой священник редко использовал его на мне. Хотя, надо признать,

иногда я действительно этого заслуживаю.

Нора сделала шаг назад и с поразительной ловкостью взмахнула тростью, как дирижер палочкой. Парень мог слышать шипение дерева, разрезающего воздух.

– Теперь..., - Нора положила трость обратно на стол.
– Выбирай.

– Выбирать?
– спросил он, не в силах оторвать взгляд от дюжины различных видов флоггеров, кнутов и тростей на столе.

– Да. Выбери одну. Что бы ты ни выбрал, я использую это на тебе сегодня. Так что подойди к выбору очень внимательно.

Нора отошла в сторону, оставляя его в одиночестве. Парень слышал, как она открывает сундук рядом с кроватью, чтобы взять что-то, но он не рискнул обернуться, чтобы посмотреть, что это было.

Микаэль поднял руку и провел ею по предметам, лежащим на столе.

Я могла бы избить тебя до слез.

Самые милые синячки-веснушки.

Будет печь как огонь.

Ты будешь задыхаться от удара.

– Вот это, мэм, - сказал он, поднимая девятихвостую плеть.

Парень повернулся и Нора жестом попросила принести ее ей. Стоя у подножия кровати, Сатерлин забрала плеть из его рук. Когда ее пальцы запутались в замшевых шнурах, пульс Микаэля участился.

– Ангел, - сказала она, натягивая шнуры.
– Тебе будет больно. Очень.

– Да, мэм.

Нора подняла бровь.

– Один для тебя. И один для меня.

Она бросила девятихвостку на кровать и снова подняла трость. Микаэль с трудом сглотнул, но промолчал.

– Давай, - сказала Нора.
– Становись ровно. Лицом к кровати. Спиной ко мне. Делай сильные, глубокие вдохи. Сосредоточься на тепле от камина. Позволь ему согреть твои мышцы.

Микаэль старался, как мог. Он знал, что нужно было расслабиться, поэтому стоял и дышал, как было приказано. Нора застегнула кожаные манжеты вокруг его лодыжек. Напряженность в ногах отступила. Сатерлин схватила его зажившие запястья и, заведя их за спину, также надела на них манжеты; нервозность покинула его тело, скользя по венам к кончикам пальцев. Микаэль резко вдохнул, когда Нора обернула черный кожаный ошейник вокруг его горла и застегнула у основания шеи.

– Теперь, Ангел, - прошептала Нора на ухо, проводя рукой по той самой части тела, которая оставалась напряженной, - раскрой свои крылья.

Она подняла его левую руку и привязала ее кожаным шнуром к верхней части кровати. С его правой рукой она проделала то же самое. И теперь его руки были широко раскинуты по сторонам словно крылья.

– Почувствуй жар в ладонях, - сказала Нора, цепляя распорку к его лодыжкам.
– Чувствуй, как он становится сильнее с каждым вдохом.

Микаэль натянул веревки, понимая, что не может двигаться. У него не было ни единой возможности. Он не мог убежать, не мог закрыться. Связанный, заключенный, беспомощный...