Ангел
Шрифт:
Сюзанна сглотнула желчь, глядя, как Элизабет открыла глаза и опустила руку.
– Мы были вместе в библиотеке отца. Одно из наших любимых мест. Мать и отец вернулись домой из поездки на день раньше, чем мы ожидали. От усталости мать отправилась прямо в кровать. Отец же пошел к себе в кабинет, чтобы поработать. Он нашел нас... вместе.
Элизабет замолчала на мгновение. Глядя сквозь стеклянные стены оранжереи, она наблюдала за угасающим солнцем. Сюзанна даже боялась угадывать и молилась никогда не узнать, что сестра Отца Стернса видела в ее
– Я никогда не видела такой ярости, - Элизабет, наконец, заговорила.
– Такой злобы. Отец даже не выглядел как человек. Мой брат и я называем его монстром. Мы не просто так делаем это. Он обратился в зверя в тот день. Он оттащил брата от меня и бросил его о стену. Я никогда не забуду кровь на обоях - красное на желтом. А затем повалил меня на пол, на живот. Он говорил, но я ни за что в жизни не смогу вспомнить, что же он говорил. Я не хочу вспоминать.
– И хорошо, что не помните, - прошептала Сюзанна.
– Он начал насиловать меня, чтобы заново пометить свою территорию, полагаю. Наверное, он думал, что избил брата до потери сознания. Но потом я услышала глухой стук. Самый прекрасный звук, который я когда-либо слышала в своей жизни.
– Что это было?
– Мой брат, ударивший отца каминной кочергой. Он не вырубил его, к сожалению. Но остановил на время, достаточное, чтобы я выбралась из-под обмякшего тела. Отцовская ярость зашла даже дальше, чем я мгла себе представить. Он схватил брата и швырнул на пол, и затем той же кочергой сломал ему плечо. Я слышала хруст.
Сюзанна закрыла лицо рукой. Она нашла маленькую скамью и села на нее, не в силах больше держаться на ногах.
– Отец схватил брата за сломанную руку и посадил. Привязал его к стулу. Рука брата... она просто болталась... так безжизненно. Помню, я подумала – глупо - но я на самом деле так подумала: "О, нет. Он же больше никогда не сможет играть на пианино». Кошмарно, какие вещи приходят на ум в такие моменты. Никогда не сможет играть на пианино? Да отец собирался убить его.
– Убить его?
Сюзанна знала, что выглядит как идиотка, повторяя вопросы как попугай. Но шок и тошнота отобрали все силы, повергнув девушку в немой ужас.
– Я помню, как он говорил это. "Ты покойник, Маркус. Ты покойник..." После того, как он привязал брата к стулу, он снова пришел за мной. Хотел, чтобы тот смотрел, как он меня насилует. Но я не могла позволить этому случиться. Изнасилование, пусть. Ладно. Это случалось и раньше. Но я не могла позволить убить моего брата. Я любила его. По-своему, извращенно, неправильно и ужасно... Я действительно любила его. Мы были всем, что есть друг у друга. Так что я взяла каминную кочергу, вооружилась всем, что было у меня на душе, и разбила ему голову. Милостивый Боже, он так быстро угомонился. Так быстро, что я засмеялась. Думаю, этот смех привлек внимание матери. Я просто не могла остановиться и смеялась, смеялась...
– Вас нашла ваша мать?
Элизабет кивнула.
– Она ворвалась в библиотеку, увидела ее дочь практически
– Бросила его? Она просто оставила его?
– Он не был ее сыном. Она всегда немного его ненавидела. Она могла бы закрыть глаза на интрижку, даже на ту, после которой появился незаконнорожденный сын. Но заставить ее относиться к нему как к своему? Она никогда не простила отца за это. Как будто это был худший из его грехов.
– Как будто...
– Таким образом, она бросила моего брата в больнице и сбежала со мной. Она развелась с отцом после. Это было в шестидесятых. Мать не могла позволить случившемуся стать достоянием общественности. Так как не было никаких обвинений, все активы разделили поровну. А они были и есть значительны. Даже после деления всего пополам, они оба оставались очень состоятельными людьми.
– Что произошло с вашим братом?
– спросила Сюзанна, уже зная часть ответа. – Он был отправлен в школу, верно?
Элизабет кивнула.
– Полагаю, когда отец пришел в себя, то вспомнил, что мой брат был его единственным сыном и наследником. Но не хотел, чтобы тот был рядом, поэтому и отправил в ту школу. Академия Св. Игнатия, кажется, так она называлась. Одна из иезуитских школ-интернатов для мальчиков в штате Мэн. Черт знает где. Днем с огнем туда не доберешься.
– Звучит, как описание тюрьмы.
– Что-то вроде того. Думаю, отец боялся моего брата и возможного возмездия. Он был неправ, конечно. Мой брат не убийца. Мой отец боялся не того ребенка.
Сюзанна услышала улыбку в голосе Элизабет.
Она молчала. Несмотря на молодость, Сюзанна была журналистом достаточно долго, чтобы знать, правду можно получить только тогда, когда перестаешь задавать вопросы.
– Я рада, что он отправился в Академию, - продолжала Элизабет.
– Он был счастлив там, по-видимому. Обратился в католичество. Выучил с десяток или больше языков ото всех священников, которые там преподавали. Встретил Кингсли.
Сюзанна улыбнулась, потому что знала, что Элизабет ожидала этого.
– И сестру Кингсли, верно?
– спросила Сюзанна.
– Ах, да. Жену моего брата. Никогда не встречалась с ней. Я узнала о браке, только когда девушка умерла. Он сделал это ради денег, конечно.
– Денег?
– Целевой фонд. Мой брат и я унаследовали трастовые фонды от наших родителей. Мы могли получить огромную сумму в возрасте двадцати пяти или раньше, если...
– Если бы женились или вышли замуж.
Элизабет кивнула.
– Я думаю, мой брат просто хотел помочь Кингсли и его сестре остаться вместе в Штатах. Они оба были без гроша в кармане, без преувеличений. Все закончилось плохо, как вы знаете. Что, я полагаю, и к лучшему. Мой брат был предназначен для сана.