Ангелы ада
Шрифт:
Всю свою сознательную жизнь Грязный Эд был мотоциклистом-outlaw. Он работал механиком по мотоциклам или автомобилям в городах Ист-Бэй, но в профессиональном отношении отнюдь не амбициозен. Рост его – шесть футов один дюйм, а вес – 225 фунтов, он выглядел, как профессиональный борец, отрастивший солидное пивное брюшко. Макушка его светилась лысиной, а волосы на висках поседели. Если бы он сбрил свою густую восточную бороду, он мог выглядеть почти изысканно. А так он выглядел просто убого.
Позже той ночью, стоя у огромного костра с банкой пива в руке, он кратко рассказал о той стычке. Восемь швов на его голове стоили по доллару каждый, и он был вынужден заплатить наличными. И это было худшей частью всей истории – то, что он был вынужден платить! Черт возьми, восемь долларов стоил ящик пива и бензин на обратную дорогу в Окленд. В отличие от Ангелов помоложе, Эд был вынужден умышленно пережимать и переигрывать, рассказывая о своих похождениях, выставлять себя в два раза круче, чем он был на самом деле. В этой тусовке он находился дольше любого из них, достаточно
Напавшие на Эда подростки были арестованы: «чтобы гарантировать, что мы их не убьем», – пояснил Баргер. А затем их развезли по домам, где с них сняли наручники и предупредили, чтобы они избегали каких-либо контактов с «отверженными» на протяжении оставшейся части уик-энда. Факт их ареста как бы оправдывал Баргера в том, что он спустил этот инцидент на тормозах. Если бы эту деревенскую урлу не взяли под стражу, Ангелы потребовали бы отмщения – может быть, их устроила бы не месть на скорую руку, не сходя с места, но в любом случае сама угроза мордобоя изменила бы общий характер уик-энда. А получилось так, что формальность ареста устроила всех. Сам Баргер не был особо доволен, но, после того как взвесил все возможные варианты развития ситуации и поговорил с Бакстером, он решил дать временному вооруженному перемирию еще один шанс. Его легионеры согласились (что, впрочем, они сделали бы в любом случае, даже если бы он призвал к лобовой атаке на дом шерифа). Но когда Сонни сделал выбор в пользу благоразумия, осторожности, мира и большего количества пива, все остальные, казалось, вздохнули с облегчением. Они спасли свою репутацию без всякой драки, и у них все еще оставалось два дня для оттяга на вечеринке.
«Отверженные» ничего не имеют против рукопашной, даже если в конце концов им самим может здорово достаться, но позволить себя арестовать – слишком дорогое удовольствие для Ангелов. Попав в тюрьму, они должны выплатить залог, чтобы их выпустили. Однако, в отличие от солидного гражданина, имеющего постоянную работу или владеющего недвижимостью, или, по крайней мере имеющего добрых и верных друзей, готовых подписаться на такую сумму, Ангелам рассчитывать не на кого. Они могут положиться только на дружественно настроенного по отношению к «отверженным» поручителя. Такой человек есть в каждом отделении, и всегда сидит на телефоне. Если будет нужно, он проедет двести миль во мраке ночи, чтобы вытащить Ангела из тюрьмы. Его плата за услугу – 10 процентов от любой суммы, на которую он подпишется; а в сельских районах, где напряженность доходит до предела, Ангел Ада, загремевший за решетку, неизменно влетает на максимальный залог, который может составлять пять тысяч долларов за пьянство и рукоприкладство и две тысячи с половиной долларов за непристойное поведение…. Тогда поручитель, соответственно, получит пятьсот и двести пятьдесят долларов. Эти суммы выплачиваются поручителю одноразово; они являются процентами от краткосрочной ссуды. Но Ангелы настолько хорошие клиенты, что некоторые поручители дают им групповые расценки, пересчитывая взнос в зависимости от обстоятельств. «Отверженные» весьма признательны своим поручителям и редко зажимают деньги, хотя многие из них настолько погрязли в долгах, что вынуждены платить в рассрочку по десять или пятнадцать долларов в неделю.
На поручителя отделения во Фриско однажды как манна с неба свалился настоящий куш в виде сорока шести арестов за одну ночь, т.е. он получил от ста до двухсот сорока двух доллара с каждого.* Полицейские устроили налет на помещение клуба, и тех, кого схватили, – в том числе и восемнадцать девушек, – начали колоть по полной программе, по «подозрению в: (1) ограблении, (2) избиении при отягчающих обстоятельствах, (3) хранении марихуаны, (4) предоставлении убежища лицам, скрывающимся от правосудия, (5) заговоре с целью предоставить убежище лицам, скрывающимся от правосудия и (6) способствовании совершения преступления несовершеннолетними».
*Но не все суммы были заплачены, и Ангелам Фриско пришлось сменить поручителя. Новый человек поставил их на твердые десять процентов.
Впечатляющая буча спровоцировала появление крупных заголовков в прессе, но все обвинения были сняты, когда Ангелы предъявили встречный иск за несанкционированный арест. Никого из сорока шести даже не привлекли к ответственности, не говоря уже о том, чтобы признать виновным… но, во всяком случае, все задержанные в момент ареста были вынуждены подписаться под выплатой десяти процентов залога, чтобы выбраться из тюрьмы. Альтернативы не было. У них не было друзей, или сгоравших от желания помочь, или достаточно богатых, чтобы внести две тысячи пятьсот наличными, или рискнуть своей собственностью посреди ночи либо, по крайней
«Поручитель» Оклендского отделения – Дороти Коннорс, привлекательная средних лет женщина с платиново-светлыми волосами. Она работает в офисе, построенном из сосновых панелей, ездит на белом «кадиллаке» и обращается с Ангелами очень вежливо, будто с капризными детьми. «Эти мальчики – становой хребет поручительского бизнеса, – говорит она. – Обычные клиенты приходят и уходят, но Ангелы прямо как заводные приезжают в мой офис каждую неделю вносить платежи. И они действительно платят сполна».
В Бейсс Лейк ситуация была гораздо сложнее из-за «распоряжения о сдерживании», которое, по словам полиции, категорически исключало возможность внесения любого залога, даже десятипроцентного. Несмотря на это, настроение у Ангелов на заходе солнца в Уиллоу Кав было совершенно раздолбайское, они были счастливы и абсолютно забыли о существовании каких-либо внутренних тормозов. Ангелы решили, что все кризисы позади и сейчас самое время начать пить по-черному.
В соответствии со своей этикой гипертрофированных чрезмерности и злоупотреблений, Ангелы бухают с таким остервенением, что приходится порой задумываться – а люди ли это вообще? Как настоящие выпивохи, они предпочитают устраивать шумные кутежи. Дома они напиваются редко, но на вечеринках будто с цепи срываются – выкрикивая всякую околесицу, налетая друг на друга и сшибаясь лбами, словно обезумевшие летучие мыши в пещере. А если еще рядом и костер горит… – тогда, считай, дело вообще труба. На одном пробеге от удара при такой вот сшибке лбами Терри свалился в огонь и так сильно обгорел, что его срочно пришлось госпитализировать. Те, кто близко не подходит к огню и удерживается от того, чтобы разбивать кулаком ветровое стекло машины, могут в любой момент, с шумом и гиком, запрыгнуть на свои мотоциклы и умчаться на поиски какого-нибудь поселка, где они могут выпендриться и побесчинствовать вволю.
В 1957-м несколько сот «отверженных» предприняли злополучный пробег к Энджелс Кэмп, где Американская мотоциклетная ассоциация организовала большую гонку в связи с ежегодным состязанием по лягушачьим прыжкам. Многие ведущие райдеры решили поучаствовать в них, наряду с еще почти тремя тысячами мотоциклистов всех рангов и типов. Ангелы не были приглашены, но они все равно отправились туда, отлично зная, что одно только их присутствие может спровоцировать вспышку насилия.
А.М.А. включила в соревнования всех мотоциклистов – от тех, кто ездит на «хондах» с двигателями 50 кубических сантиметров, до приверженцев полноценных «харлеев-74». Но особое внимание она уделяла тем райдерам-участникам соревнований, – как профессионалам, так и любителям, – которые очень серьезно относятся к своим байкам, тратят на них множество денег и ездят круглый год. А.М.А. считала, что благопристойная вечеринка – это не что иное, как бесконечные споры членов ассоциации о соотношении передач или о достоинствах верхних толкателей клапанов. В отличие от «отверженных», они часто отправляются в долгие путешествия либо в одиночку, либо компаниями по двое или трое… и часто попадают в такие районы, где любого человека на мотоцикле считают Ангелом Ада – скотом-насильником, неспособным пристойно есть или пить среди цивилизованных людей. Такое восприятие всегда выводило из себя членов А.М.А., и большинство из них моментально доходило до белого каления, стоило кому-нибудь лишь затронуть тему Ангелов. Отношения между двумя сообществами не всегда столь агрессивны, как между совами и воронами, – которые нападают друг на друга сразу же, как только появится один из них, – но в общем и целом сходство довольно сильное. В отличие от обычной публики, многие райдеры, принимающие участие в соревнованиях, имеют неприятный опыт общения с «отверженными», так как они существуют в одном и том же маленьком мирке. Их пути пересекаются в мастерских по ремонту мотоциклов, на гонках или в ночных забегаловках, где продают гамбургеры. Если верить солидным мотоциклистам, именно Ангелы виноваты в том, что байкер воспринимается людьми как существо дурное и низменное. Они обвиняют «отверженных» и в том, что в реальной жизни владельцев мотоциклов именно из-за них то и дело возникают всякие неприятности – начиная с полицейского преследования и кончая публичным посрамлением высоких страховочных ставок при езде на мотоцикле.
«Респектабельность» людей из А.М.А. весьма относительна. Многие из них такие же злобные, неприветливые и нечистые на руку, как и любой из Ангелов Ада, и у них тоже есть свое ядро, довольно многочисленная группа, – в большинстве своем гонщики и механики, – которая может сбиться с пути истинного и спутаться с «отверженными». По вполне понятным причинам официальные представители А.М.А. отрицают это, и гневно осуждают Ангелов, называя их «криминальными отбросами». Я слышал, как сами копы называют «отверженных» мотоциклистов «отбросами, которых Земля еле терпит» и которым «падать дальше некуда», но когда они говорят так, то все-таки себя контролируют. Большинство копов явно были в замешательстве от бума паблисити, устроенного вокруг Ангелов Ада, и говорили об этом с досадой, причем с легкой примесью зависти. Люди из А.М.А., напротив, были просто вне себя от ярости; это напоминало реакцию оравы сов на получение новости о том, что Главнокомандующему Ворону вручили Нобелевскую Премию Мира.