Ангелы
Шрифт:
Мы припарковались около отделения «Скорой помощи». Я до сих пор могу рассказать, как выглядела женщина в приемном покое. Она пообещала, что меня осмотрят как можно скорее. Мы с Гарвом сели в оранжевые пластиковые кресла, привинченные к полу, и стали ждать. Молча.
Когда ко мне подошла сестра, Гарв пообещал:
– Все будет хорошо. Но все было плохо.
Это был девятинедельный плод, но ощущение было, словно кто-то умер. Еще было слишком рано для определения пола, но от этого мне было только
Вместе переживать потерю сложнее. Я могла справиться с собственной болью, но со страданиями Гарва – нет. И мне нужно было кое-что сказать ему, пока муки совести не доконали меня.
– Это все из-за меня. Потому, что я не хотела малыша. И мальчик или девочка, догадались, что их не хотят.
– Но ты же хотела этого ребенка.
– Но не с самого начала.
Ему было нечего возразить. Он знал, что это правда.
26
В воскресенье вечером зашла Лара.
– Что, вы с Надей никуда не пошли? – поинтересовалась Эмили.
– Ну, она отбелила себе анальное отверстие, и теперь не может сидеть.
– Что? – залопотала я. – Анальное отверстие? Отбелила?
– Это новинка в области пластической хирургии, – объяснила Лара. – Многие девушки прибегают к этой процедуре. Чтобы попа смотрелась лучше.
– Это как зубы отбелить, – встряла Эмили. – Только вместо зубов – попа.
– И вы такое делаете?!
– Мы – нет!
– Но кто увидит… когда… – Я запнулась. Лучше мне не знать.
– А я сделала себе подарок. – Лара протянула нам коробку. – Это суперсовременный мобильный. У него такой умный дисплей, что можно практически узнать все, о чем он думает. Вы только послушайте, сколько тут функций!
Когда Лара перечисляла все, что может «умный дисплей», она напомнила мне Гарва. Мальчики и их игрушки. Интересно, есть ли связь между любовью к железкам и влечением к девушкам.
Мы взяли бутылку вина и растянулись на шезлонгах в благоухающем садике за домом. Лара попыталась расколоть Эмили по поводу ее свидания с Лу, длившегося тридцать шесть часов. Но Эмили раздраженно отмахнулась:
– Мы хорошо провели время, но он мне не позвонит.
Ей намного интереснее было проанализировать ситуацию на работе.
– Запасного текста у меня нет. Так что, если Морт Рассел не примет «Деньги для красоты», то это всё. Конец игры. – Она побледнела и хлопнула в ладоши. – У меня нет выбора. Придется действительно вернуться в Ирландию.
Лара покачала головой.
– Я много об этом думала. Ты могла бы заняться чем-то другим.
– Да, я слышала, кофейня «Старбакс» набирает персонал.
– Нет, другой работой с текстами. Редактированием, например.
– А что это значит? – спросила я Эмили.
– Берется фиговый сценарий, который вот-вот будет запущен в производство.
– Агент – придурагент. Пришло время выбраться из своей конуры и самой себя разрекламировать.
– Я и рекламирую!
– Тебе нужно быть просто конфеткой, раздавать свои карточки на вечеринках. Ты должна донимать людей. Если, конечно, ты не хочешь домой в Ирландию.
– Совсем не хочу.
– Ладно. Я посмотрю, может, я что-нибудь смогу замутить. И Трой посмотрит. А этот ирландский парень? Ну, который работает в «Дарк стар»? Какой-то Шэй? Шэй Махони?
– Шэй Делани. – Я спиной ощутила, как Эмили неудобно произносить его имя при мне.
– Ага. Он самый. Интересно, может, у него полно дерьмовых ирландских сценариев, которые надо редактировать.
– Я уверена, что дерьмовых ирландских сценариев у него хоть пруд пруди, и все их надо редактировать, – сказала Эмили. – Но нет денег, чтобы платить за это.
– Кто знает? – задумчиво сказала Лара. – Позвони ему. Убеди его.
Эмили уклончиво что-то буркнула. Я испытала облегчение. Мне не хотелось, чтобы она ему звонила.
– Хватит лить слезы и сидеть с мрачными мордами! – воскликнула Эмили. – Нам надо развеселиться. Лара, расскажи нам оптимистическую историю.
Она уютно устроилась в шезлонге, как ребенок в ожидании сказки на ночь.
– Ну же, – ободрительно сказала Эмили тоном человека, который слышал эту историю уже много-много раз. – Я уже семь лет говорила, что мне девятнадцать, но уже стало видно мой истинный возраст…
Лара глубоко вздохнула и завела рассказ:
– Я уже семь лет говорила, что мне девятнадцать, но уже стало видно мой истинный возраст. В старших классах школы я была самой красивой девочкой, так что за семь лет до этих событий я приехала в Лос-Анджелес в надежде стать второй Джулией Робертс.
Эмили с радостью беззвучно проговаривала слова вместе с ней.
– Но в Лос-Анджелесе оказалось полно цыпочек, которые были самыми красивыми девочками в школе, так что я ничем не выделялась.
Я начала возражать, что Лара еще как выделяется, но она остановила меня.
– Не смеши мои тапочки. Оглядись, в этом городе полно красоток. Они повсюду. И каждый день приезжают тысячи новых. Ты только себе представь! Но тогда я этого не знала. Я начала искать работу, пытаясь пробить стену из толстого кирпича. В конце концов пришлось сниматься за деньги.