Анка
Шрифт:
— То есть?..
— Пошлем на уборку хлеба наших женщин и девушек.
— А путина?
— Управимся и без них.
— Но-о… согласятся ли они?
— Согласятся, не сомневайтесь, — заверила Анка.
— Мы все пойдем убирать хлеб, — поддержала подругу Евгенушка. — Верно говорю, товарищи женщины? — она окинула взглядом Дарью и жену Душина.
— Верно, верно, — кивнул головой Душин. — И Дарья, и моя жена поедут на уборку хлеба в колхоз, а ты будешь дома сидеть.
— Почему? — возмутилась Евгенушка.
— А потому, — спокойно продолжал Душин. — Случись с
— Я не из нежных… рыбацкой закалки.
— «Наркомздрав», Евгения Ивановна, прав, — заключил Жуков. — Ну, спасибо, порадовали вы меня. Сейчас поеду в колхозы «Октябрь» и «Красный партизан». Может, и они подсобят колхозникам.
— Рыбаки — народ сознательный, отзывчивый. Тебе ли, Андрей, не знать их? Помогут.
— Знаю, Григорий, потому и дружу с рыбаками, — заулыбался Жуков. — Значит так: завтра же люди должны быть в Белужьем, а райисполком распределит их по колхозам. Я поехал. — У двери остановился, посмотрел на Анку. — Возьми на себя руководство вашей женской бригадой. — И к Васильеву: — Подходящая кандидатура?
— Нет, — возразил Васильев. — А кто будет…
— Революционный порядок на хуторе блюсти? — засмеялась Анка. — Я думаю, Андрей Андреевич, что на время моего отсутствия товарищ Васильев вполне справится, совмещая должность председателя колхоза и председателя сельсовета.
— Не сомневаюсь, — и Жуков вышел из кабинета.
— Хитрости у тебя, девка, — покачал головой Васильев, глядя на Анку, — хоть отбавляй.
— Вы же сами предложили послать женщин на уборку.
— Ладно, так и быть, поезжай. Дело нужное, — сдался Васильев.
— Тогда примите от меня, Григорий Афанасьевич, печать сельсовета…
Рано поутру в Белужье начали прибывать группами женщины и девушки из рыболовецких колхозов. Их подбрасывали в районный центр военные автомашины, днем и ночью курсировавшие по степным дорогам в разных направлениях.
Возле помещения райисполкома прибывающих ожидали присланные из сел подводы. Выпряженные волы лежали тут же возле подвод, лениво пережевывая жвачку. С их толстых мясистых губ свисали прозрачные нити тягучей слюны. В тени деревьев стояли на привязи лошади. Они били копытами, беспрестанно взмахивали хвостами, отбиваясь от надоедливых мух.
На крыльцо здания райисполкома вышел средних лет мужчина и окинул беглым взглядом улицу, запруженную подводами.
— Запрягайте! — скомандовал он.
— Давно пора, — проворчал какой-то сердитый конюх. — Вам-то хорошо в тени прохлаждаться, а коней муха засекает.
Из райисполкома гурьбой высыпали женщины. Анка громко обратилась к мужчинам, торопливо запрягавшим волов и лошадей:
— Товарищи! Где подводы колхоза «Заря»?
— Вон те, крайние, — ткнул в сторону кнутовищем возница.
— Бабоньки, девчата, рассаживайтесь. Эти подводы для нас, бронзокосцев, — распорядилась Анка.
— Давайте скорее, а то солнце, глядите, как высоко, — торопила подруг Дарья.
К Анке подбежала Валя.
— Мама, мы уже едем?
— Да, доченька. Идем, видишь, вон нас
Только в полдень подъехали на ленивых волах к полевому стану. Бронзокосских женщин встретили приветливо и радушно, накормили наваристым борщом, напоили холодным молоком.
В поле стрекотали жнейки, на току гулко стучала молотилка, приводимая в движение трактором. Одни подводы доставляли на ток снопы, другие — увозили в село зерно. Скошенный жнейками хлеб вязали в снопы и осторожно укладывали их на подводы, устланные брезентом, чтобы не терять зерна, осыпавшегося с переспелых колосьев. В поле на току работали горожане — учителя, рабочие, служащие. А по золотистой стерне стайками перебегали с места на место пионеры, собирая колоски. Они тоже трудились в меру своих сил на колхозном поле. Сельские ребята учили городских этому несложному, но очень важному делу. Анка указала Вале на детишек:
— Беги к ним, доченька. Помогай нам.
— А они примут? Не прогонят меня?
— Конечно примут, — подбодрила ее Таня Зотова.
— Они же пионеры, — заметила жена Душина.
— Иди, иди, — легонько подтолкнула ее Дарья. — Будь посмелее. Бояться нечего.
Валя медленно направилась к пионерам. Но когда увидела, как мальчики и девочки, заметив «подкрепление», радостно замахали ей руками, зашагала быстрее и, еще раз оглянувшись в сторону матери, побежала.
Анка разыскала председателя колхоза, спросила, что делать ее бригаде.
— Будете снопы вязать. Там у нас нехватка в людях, — объяснил председатель.
— Рыбу в море добывать умеем, а вот снопы вязать не пробовали. Сумеем ли? — поделилась своими сомнениями Анка.
— Дело несложное. Научиться недолго. Только руки приложи.
— Если покажут — научимся. — И Анка повела свою бригаду в поле.
Пять дней проработали бронзокосские женщины на колхозном поле. С непривычки болела спина, в пояснице и ногах ощущалась острая ломота. Саднила исколотая остями кожа рук.
— Вот бы Генку сюда, — вспомнила Анка подругу.
— Зря отговаривали ее, — тихо засмеялась Таня. — Пускай поехала бы с нами. А то все ей кажется, что мы отгораживаемся от нее.
— Куда ей там! — махнула рукой Дарья.
— Мой Кирилл правду говорил, — сказала застенчивая жена Душина. — С ее сердцем она здесь в первый же день свалилась бы.
Женщины лежали на мягкой соломе и, глядя в звездное небо, с тревогой прислушивались к отдаленной орудийной канонаде. Беседовали вполголоса. Разговор их вдруг оборвала подкатившая к стану райкомовская машина.
— Где бронзокосская бригада? — услышала Анка голос Жукова и вскочила:
— Тут, Андрей Андреевич…
— Зотова жива-здорова?
— Жива! — подхватилась Таня. — А что, Андрей Андреевич?
— Что тебе снилось прошлой ночью?
— Не помню. Спала как убитая.
— Получай письмо от Дмитрия, А всем остальным — поклон от рыбаков. Я только что с Косы.
— Письмо?! — вскрикнула Таня, бросаясь к Жукову.
Анка почувствовала, как у нее оборвалось что-то в груди, ноги вдруг ослабели. Она привалилась к столбу, подпиравшему перекладину, на которой висел обрубок рельса.