Анн Предай
Шрифт:
– Мне ничего не покупай, я не голоден.
– Как всегда? – весело спросила она. – А потом сядешь за стол и съешь за четверых.
И потрепала его по голове, а он боднул ее в бедро.
– Сколько времени, знаешь?
– Нет, – ответил Лоран, даже не шелохнувшись.
– Пять.
– Ну и что? Должен вернуться с бриджа твой отец?
– Нет – пока что нет.
Она выскользнула из постели и, почувствовав голыми бедрами прохладный воздух комнаты, быстро залезла в домашний
– Ты куда? – поинтересовался он.
– В гостиную. Пойдешь?
Он пришел туда уже одетым и грустно осмотрелся вокруг.
– Добротная мебель, хорошие книги, красивый ковер. Не утомляют тебя вся эта банальщина и весь этот порядок?
– Без тебя, да, – ответила она.
– Я не смог бы среди всего этого жить. Даже телик есть. Ты смотришь по вечерам телик?
– Да, если хорошие передачи.
– Невероятно!
Он прошелся по комнате, потрогал безделушки и наткнулся на коврик, валявшийся на комоде.
– Твое?
– Да.
– Ну, прямо как моя мать! Как же она меня доставала этими пяльцами с мулине!
– Ты сам себя достаешь, Лоран. Тебе ничего не нравится, ты не выносишь даже моих вопросов…
– Ну и чего же ты хочешь узнать?
– Расскажи немного о себе, о твоей семье…
– Опять? Не так уж это интересно.
– Мне интересно.
– В своей семье я чувствую себя чужим, я там задыхаюсь. Провинциальные буржуа. Ограниченные простаки, опутанные смешными предрассудками.
– А брат, сестра?
– Такие же, только моложе…
– Чем они занимаются?
– Брат помогает отцу, в аптеке.
– Фармацевт – хорошая профессия, – возразила Анн.
– Бакалейщик – тоже. Впрочем, и сестра окажется за семейным прилавком, вот только учиться закончит. Она сейчас вроде бы собирается замуж – за вечного студента. Тот защищает диплом по праву. Она ждет защиты, чтобы сразу же залезть к нему в постель и женить его на себе. Соглашатели…
– Это ты соглашатель, только при этом ты еще и отвергаешь любые договоренности. В жизни нужно когда-нибудь начинать что-то и делать!
– Я об этом подумаю… Когда от безделья устану!
Она расхохоталась.
– Люблю, когда ты смеешься, – сказал он, обдувая ее лицо своим дыханием.
Зазвонил телефон. Анн сняла трубку и узнала голос Марка:
– Давненько не отрывал тебя от дел. Ты, наверное, спрашиваешь, что со мной?
– А действительно – что? – рассеянно спросила она.
– Я только что из Румынии. У тебя все в порядке?
– Все.
– А у отца?
– У него тоже все хорошо, – ответила она. – Насколько это вообще возможно.
Продолжая говорить, она наблюдала за Лораном – юноша приближался к ней вихляющей походкой. Он потянулся к наушнику на трубке, Анн улыбнулась и шлепнула его по пальцам. Вместо того чтобы положить наушник на место, Лоран удобно устроился с ним возле стены.
– Ты сегодня вечером свободна? Может,
– Нет, – ответила она, – сегодня вечером я не могу…
– А когда? Завтра?
– Нет, завтра – тем более.
Лоран смотрел на нее с ухмылкой, и от этого Анн ощущала одновременно досаду и раздражение. Неожиданно он выхватил из корзины с рукоделием ножницы и сделал вид, что собирается перерезать телефонный шнур. Анн в ответ лишь пожала плечами.
– Завтра, но в обед, если хочешь, – добавила она.
– Мне хотелось провести с тобой вечер, – отозвался Марк. – Ну что ж, согласен и на обед. Как всегда на рю Сен-Бенуа, в нашем ресторанчике?
– Да.
Лоран, не отпуская наушник, пощелкал ножницами.
– Мне столько нужно тебе рассказать, – услышала она.
– Я обязательно приду.
– Тогда до завтра, обнимаю тебя.
– Я тоже.
И положила трубку. Лоран больше не ухмылялся – лицо его окаменело.
– Это кто? – спросил он.
– Марк.
– Экс-муж?
– Да.
– Зачем ты с ним снова встречаешься?
– А почему я не должна с ним встречаться?
– О чем вы собираетесь завтра говорить?
– Как обычно, о его работе, о моей, о наших общих знакомых, о его командировке. Он вернулся из Румынии. Мы остаемся хорошими друзьями.
По лицу юноши было видно, что он мучается и чего-то недопонимает.
– Я запрещаю тебе с ним встречаться!
– Ты ничего не можешь мне запретить, Лоран, – ответила Анн.
Ей казалось, что она разговаривает с невоспитанным ребенком. Никогда прежде так явно не чувствовала она их разницу в возрасте. Семь лет… Это чересчур.
Лоран ударил кулаком по столику:
– Тебе нравилось заниматься с ним любовью? – глухо спросил он ее.
Анн не ответила. Он грубо схватил ее обеими руками.
– Нравилось? С ним было лучше, чем со мной?
Он спрашивал, глядя прямо в глаза, почти касаясь ее губами. Его – нетерпеливого, грубого – она ощущала животом. Непослушными руками он распахнул полы ее халатика. Она прижала его голову к ямке между ключицами, откуда начиналась шея, затем меж грудей, потом меж бедер. Стоя на коленях, он вдыхал ее, как вдыхают воздух, надкусывал ее, словно хлеб, цедил сквозь зубы, будто вино.
От охватившего ее удовольствия она дрожала вся, целиком. Он опрокинул ее навзничь и лег сверху. Ей хотелось, чтобы он снял с себя одежду, но он торопился овладеть ею. Она было засопротивлялась, но слишком поздно: он упал рядом с ней уже опустошенный. Слегка разочарованная, Анн все еще продолжала ощущать в себе ту пьянящую дрожь, что жила внутри.
Зазвонил телефон.
– Опять? – крикнул Лоран.
Он спрыгнул, опережая Анн, и схватил телефон. Анн различила доносящийся из поднятой трубки женский голос. Не произнеся ни слова, Лоран передал трубку ей.