Анна Фаер

Фаер Анна

– Алекс! – глаза Димы зло сузились. – Как ты вообще можешь упоминать этого ублюдка? Ты ведь сейчас здесь стоишь именно из-за него! Это он тебе промыл все мозги, он всучил тебе эти глупые революционные мысли!

– Нет, это мои собственные мысли. Никто мне мозг не промывал.

– Промывал! Алекс! Я ненавижу его! От него одни лишь проблемы! Набил бы ему его наглую, зажравшуюся, лисью морду, если он только был бы здесь.

– Остынь,- постаралась улыбнуться я. – Алекс хороший, а ты его совсем не знаешь.

– Он ни черта не хороший! Он всё испортил! Помнишь, как всё было

славно? Помнишь, как хорошо было этим летом? Тогда у тебя ещё не было всех этих сумасшедших идей. Ты хотела просто жить вечно. Я ведь обещал тебе в этом помогать, поклялся Орионом. Чёрт возьми, мы только для этого Орион и создали! Мы создали его потому, что ты хотела сделать мир лучше. Ни о каких революциях и бунтах ты не говорила. Нам было хорошо! Ты была так счастлива! А сейчас мне на тебя смотреть больно. Помнишь, как мы танцевали на пляже, когда Макс играл на гитаре? Вообще, ты помнишь то путешествие? А как ты получила воздушный шарик своей мечты? А то, как мы вызывали духов у тебя дома? – он посмотрел мне в глаза, и я поняла, что сейчас что-то будет. – Я помню. Я всё это помню. Помню, как ты улыбалась, помню, как у тебя сияли глаза. Ты нравилась мне такой, какой была. Без революционных взглядов, без озлобленности. Я просто хочу, чтобы ты была счастливой. Я не хочу, чтобы ты стояла осенью под дождём и проклинала всех и вся! Не хочу. И знаешь почему? Знаешь?

Дима заглянул мне в глаза и положил свои ладони на мои дрожащие от холода плечи. У меня появилось нехорошее предчувствие, и сердце начало бешено колотиться. Вот он наклонился, его губы прямо у моего уха. Я даже чувствовала его горячее, обжигающее дыхание. Он прошептал:

– Я хочу, чтобы ты была счастлива потому, что я всегда лю…

О, нет! Нет! Только этого мне не хватало!

– Заткнись! – крикнула я грубо.

И… и заплакала. Нет, я не то, чтобы заплакала, нет. Я разрыдалась. Меня нельзя была остановить. Я знала, что выгляжу жалко, я знала, что мне нельзя плакать, но я плакала. Захлёбывалась слезами. Видели когда-нибудь, как маленькие дети плачут? Они готовы реветь целый день. Готовы реветь так громко, как только способны. Вот так вела себя я.

Всё, что обрушилась на меня сегодня, я хотела выплеснуть вместе со слезами. Все обиды, неудачи, горести. Я изливала это. У меня больше не было силы, держать всё в себе, и поэтому я плакала. Дима растеряно стоял передо мной. Он не знал, что сказать. Не знал, смотреть ему на то, как я плачу, или смотреть в сторону. Он, как, впрочем, и все люди, которые сталкиваются с подобной проблемой, не понимал, что ему нужно делать. Поэтому что-то делать пришлось мне.

Я обняла его посильнее. Вот теперь он не будет себя укорять, что не сделал ничего. Теперь, он будет думать, что сделал всё, что только можно было сделать в этом случае. Ну, а ещё он не забывал держать надо мной зонтик. Этому я благодарна. Я вся пропитана дождём и своими солёными слезами. Мне воды больше не нужно.

Я плакала очень сильно, но недолго. Слёзы закончились. Внутри стало пусто. Я почувствовала усталость. В голове было тихо, а ноги едва меня держали. Я хотела уснуть. Лет, этак, на сто.

– Даже не думай рассказывать кому-нибудь о том, что я плакала,-

сказала я, ещё один раз тихо всхлипнув.

– Да, даже не думай,- раздался неожиданно голос Макса. – Фаер не переживёт такого позора. Ты же знаешь, что у неё проблемы с её гордостью.

– Ты? – вырвалось у меня радостно и при этом немного растеряно.

Я обернулась. Да, передо мной был Макс. Тепло одетый, в своём длинном пальто с высоко поднятым воротником. Да ещё под зонтом. Он не из тех, кому нравится мокнуть под холодной водой, льющейся водопадом с неба. Хотя кому, это вообще может нравиться?

Но я была немного счастлива, увидеть Макса. Это будто ещё одна маленькая капелька тепла и света в той тьме, которая сейчас повисла надо мной.

– Отвернись! – сказала я испуганно. – Я вся заплаканная!

– Более того, ты вся в грязи и у тебя колено разбито.

– Не смотри на меня,- я гордо отвернулась к Диме.

Макс добродушно рассмеялся.

– Давно ты тут? – спросил у него Дима.

– Хотелось бы прийти пораньше,- Макс увильнул от ответа. – Вы так и собираетесь здесь стоять?

– Нет! Я замёрзла и промокла до нитки! – стала жаловаться я.

– Ну, так, может быть, пойдёшь домой? Родители волнуются.

– Нет, я не пойду домой. Если придётся, буду всю ночь под этим непрекращающимся дождём стоять!

– Ты такая проблемная,- вздохнул Макс.

– Мне холодно! – напомнила я. – Где я буду сегодня спать?

– Пойдёмте,- сказал нам Макс и пошёл вперёд.

Я сделала шаг, но Дима так и остался стоять на месте.

– Ты чего?

– Ты, наверное, привыкла убегать из дома, а я не могу вот так взять и уйти посреди ночи.

– Брось! – я ударила его по плечу. – Не ворчи и пойдём! Ничего страшного не случится, если ты разок сделаешь что-нибудь интересное! Пойдём!

Я крепко ухватила его за руку и потащила к Максу, который остановился и ждал нас. Он провёл нас к себе. У него в прихожей нас встретил Фаер.

– Разве вы его держите не на улице? – удивилась я, обнимая его собаку, которая лениво виляла хвостом.

– Он боится грозы.

– А это точно нормально, что ты нас привёл? – никак не мог успокоиться Дима.

– Нормально. Я сегодня дома за старшего.

– О! Так мы можем не говорить шёпотом! – сказала я радостно.

Макс шикнул на меня.

– Мстислав и Кира спят.

– А, точно. Я забыла про них.

Я, скинув обувь, пошла на кухню.

– Эй! – тихо позвал меня Макс.

– Что?

– Стой на месте и не двигайся. Следы за собой оставляешь.

Он пошёл в ванную, наверное, за полотенцем. А я удивлённо стала смотреть на маленькие мокрые следы, которые указывали на мой путь. А путь мой тянулся к кухне. Я была жутко голодной. Кажется, в последний раз я ела утром.

Да, я была права. Макс вернулся с полотенцем. Я одной рукой взяла полотенце, а другой стала держать за плечо Макса, чтобы не упасть. Я вытирала мокрые пятки. А потом поняла, что не то делаю, что нужно. Стянула с себя, наконец, эти нелепые чулки. Эти глупые чулки ведь настолько промокли, что, сколько бы я не вытирала насухо себе пятки, они снова становились мокрыми.