Анна Фаер
Шрифт:
– Спускайся! – гаркнул вдруг Макс.
Я и не знала, что он может так сильно повышать голос.
– Свобода и независимость! – отозвался Дима, не переставая вытанцовывать что-то на столе.
– Свобода и независимость! Да! – поддержала я Диму и засмеялась.
Макс выходил из себя.
– Не в моём доме!
– Твой дом – наш дом!
– Наш, слышал? – я опять поддержала Диму.
– Всё, с меня хватит. Если ты не спустишься сам, то мне придётся лично за тебя взяться,- Макс принялся закатывать рукава рубашки
Дима не обращал никакого внимания: он кружился на столе, и мне всё казалось, что он сейчас либо свалится на пол, либо его стошнит. Но нет, ему всё было безразлично. Ему было очень хорошо.
До поры, до времени. Макс стал стаскивать его. Дима упирался стойко и храбро. Но куда пьяному Диме до Макса? А потом вдруг всё как-то перевернулось. На улице, где-то далеко за окном, раздался оглушительный взрыв грома, комнату ярко осветила вспышка молнии. Дима испугался, судорожно пошатнулся и упал. Правда он упал в объятия Макса, поэтому я сразу решила, что это всё совсем не интересно. Но нет! Стеклянный стол покачнулся и в следующий миг оглушительно упал на бок. «Так и думала, что он разобьётся. У него просто не было шанса пережить эту ночь»,- пронеслось в моей голове.
Макс сразу же разозлился. Наверное, его гнев добрался до критической отметки. На Диму посыпались ругательства. На славного Диму! Целый шквал ругательств! Я этого допустить не могла. Только не на Диму.
– Эй, тебе нужно остыть! – сказала я Максу.
Он метнул на меня злой взгляд. Его изумрудные глаза даже потемнели и стали цвета болотной тины. Он не переставал ворчать и ругаться из-за моего выкрика.
– Остынь, кому я сказала! – я выплеснула ему в лицо виски.
Дима посмотрел на меня испуганно. Потом его вид стал растерянным, а потом он упал на пол, прямо на спину и захохотал на весь дом. Он никак не мог остановиться, бил ладошками и пятками по полу. И постоянно качался из стороны в сторону.
Макс вытер лицо. Он даже забыл, что нужно на меня злиться, так его взволновало поведение Димы. Он внимательно на него смотрел.
– И много он выпил? – спросил он, не переводя на меня взгляда.
– Стакан.
– Стакан! Да ты хоть представляешь, сколько здесь градусов?
– Я ведь тоже выпила стакан,- стала оправдываться я.
– Можешь радоваться: твой организм удивительно хорошо воспринимает алкоголь. Вот только за Диму я переживаю. Да и вы с ним те ещё алкаши, оказывается.
Я закинула Максу на плечо руку. Он повернул голову: наши взгляды встретились.
– Ты просто сердишься, что мы не подождали тебя, чтобы напиться втроём! – сказала я весело.
Он хотел нахмурить брови, но не смог удержаться и заулыбался:
– А ты, чёрт возьми, права!
– О-о,- сел по-турецки Дима. – У тебя есть камин! Точно!
– Камин? – переспросила я, растеряно.
Ага! Точно! У Макса в гостиной есть огромный камин. Мне сразу стало понятно, чего хочет Дима.
– Самое время затопить камин!
– Макс, мы хотим огня! – сказала я.
Я рассмеялась, а Дима снова упал на спину, широко раскинув руки, и захихикал.
– Я не стану разжигать огонь.
– Я замёрзла, забыл?
– Что-то ты уже не выглядишь больно замёрзшей.
– А я замёрзла.
Дима пристал к Максу, с просьбами затопить камин. О, Макс не понимает. Я знакома с Димой так давно. И поэтому я прекрасно знаю, что он всегда любил камины, печи и даже простые костры. От батарей нет никакого тепла. В любом случае, ему так кажется. Он верит, что настоящее тепло можно получить только от огня. Но никак не от электрического обогревателя или батареи, заполненной газом.
Пока Дима умолял Макса растопить огонь в камине, я поставила стол на ножки. К счастью, он не разбился. На боку откололся маленький кусочек, но, надеюсь, Макс этого не заметит. Под столом лежали тёплые вещи. О, как же я их ждала! Я, может быть, и согрелась, но на мне всё ещё была противно-мокрая одежда. Я скинула с себя блузку и стала медленно расправлять огромную фланелевую рубашку, которую принёс Макс.
– Ты даже не выйдешь?! – вдруг раздался у меня за спиной до смешного шокированный голос Димы.
Я так и осталась стоять с рубашкой в руках:
– Если тебя что-то смущает, то сам и выходи. И вообще, тебе бы следовало отвернуться, раз уж ты испытываешь какую-то неловкость,- важно произнесла я.
Громко фыркнув, я набросила на себя рубашку. Стала медленно застёгивать пуговицы. За спиной вдруг раздался обиженный возглас Димы:
– Эй, ты тоже отвернись! – это он говорил Максу.
– Зачем? Меня как раз ничего не смущает.
– Отвернись! Не смотри! – засуетился Дима.
А мне стало смешно. Сильно улыбаясь, я быстро застегнула рубашку и обернулась. Вот теперь мне стало неудержимо смешно, и я засмеялась: Дима закрыл ладошками глаза Максу, а сам сосредоточено пялился на холодильник.
Рубашка была очень длинной и тёплой. Я, внимательно глядя на парней, сняла юбку и бросила её к блузке. О, Макс принёс ещё и тёплые носки. Они были чуть-чуть колючими, но зато тёплыми. Шерсть. Я натянула носки. Вот теперь мне стало по-настоящему тепло. Я почувствовала себя так, словно я была дома.
Дима и Макс всё ещё стояли, не глядя на меня. Интересно: как долго они так простоят, если я их не окликну? Я тихо взяла свои вещи и на цыпочках вышла из кухни. Я шла в ванную. Нужно закинуть в стиральную машину мои вещи, ведь не могут они так и оставаться грязными. За юбку я переживаю больше всего. Это отличная юбка. Клетчатая! Я так люблю клетчатые вещи. Наверное, Макс знал об этом всегда. Рубашка, которую он мне отдал тоже клетчатая.
У ванной я столкнулась и едва не врезалась с Мстиславом.