Анникка
Шрифт:
От шампанского у Ады слегка кружилась голова. Она не успела опомниться, как оказалась в объятиях высокого красавца, которого даже не смогла толком рассмотреть. Двигаясь под музыку, она не решалась поднять глаза и изучала лацкан его пиджака. Ладонь, в которой лежала ее ладонь, была сухой и шершавой. Другой рукой он обнимал ее сзади, и Ада чувствовала, как он всё крепче прижимает ее к себе.
Офицер спросил ее имя и представился сам:
– Евгений Сергеевич Козлов, но для вас – Онегин. Все барышни обожают романы в стихах, – он хохотнул и, так как
Она почему-то испытала облегчение и незаметно для себя осушила еще один бокал шампанского, мыслями перенесясь на «Виллу Рено». Должно быть, старики, не изменяя любимой привычке, сейчас играют в домино. Ванда Федоровна с братом и невесткой наверняка говорят о Марусе, о внезапном интересе к ней со стороны Оскара Оржельского. А Таня прислушивается к разговору и, может статься, испытывает первые в своей жизни симптомы горького недуга под названием ревность. Лишь Додо никак не вписывался в эту идиллическую картину. Он редко проводил вечера в гостиной большого дома, предпочитая уединяться в своей комнате во флигеле. Ада попыталась представить, как он листает фотоальбом, который Владимир Федорович нашел в его квартире во время последней вылазки в Петроград. Вероятно, в альбоме хранятся фотографии из ателье «Гринберг и Брискин», напоминающие Додо о том времени, когда у него было любимое дело.
Из раздумий Аду вывела подсевшая к ней Маруся.
– Оскар хочет поиграть в казино. Можно мне с ним? Я только посмотрю, как играют. В этом ведь нет ничего предосудительного? Оскар говорит, я приношу удачу.
Ада рассеянно кивнула. Закончилась очередная песня, и в коротком интервале между мелодиями, перекрывая гул голосов, из-за столика возле эстрады донесся смех Лены. Она сидела на коленях у одного из офицеров. Евгений Козлов-Онегин был там же и как раз в этот миг взглянул прямо на Аду. Она поспешно отвернулась, но через минуту высокая фигура, нависшая над ней, заслонила свет лампиона.
– Я вас чем-то обидел?
Она устыдилась собственной стыдливости. В конце концов, это был всего лишь танец, просто ее партнер оказался более пылким, чем брат подруги-курсистки на рождественском балу. И значительно менее трезвым.
– Вовсе нет, – отвечая на вопрос, Ада подняла голову и впервые посмотрела в лицо Козлова.
Пожалуй, он и впрямь был хорош… да только не в ее вкусе.
– Что же вы сидите совершенно одна? Не желаете перейти за наш столик? Понимаю, у нас шумная компания, но вашей подруге с нами нравится.
Ада снова бросила взгляд на Лену, которая теперь обнимала своего кавалера за шею, по-прежнему сидя у него на коленях. В голове прозвучал голос старой Ванды: «Порядочные девушки так себя не ведут».
– Я, пожалуй, еще потанцую, – слабо улыбнулась Ада.
Козлов с готовностью протянул ей руку.
Пропуская мимо ушей хвастливую болтовню «Онегина», Ада позволила себе всецело отдаться танцу. Музыка и шампанское усыпили ее бдительность. Позднее, прокручивая в голове события того вечера, она была вынуждена признать, что неосознанно
В какой-то момент Лена выдернула подругу из водоворота танцующих пар и зашептала на ухо:
– Как тебе Калиновский?
– Кто?
– Он пригласил меня продолжить знакомство на даче своего друга. Думаю, скоро и Козлов предложит тебе то же. Ты поедешь?
Аду бросило в жар. Ей хотелось думать, что она ослышалась. Лена ведь это не серьезно?
Полька снова наклонилась к ее уху:
– Я сказала им, что ты не решишься. Хотя зимние ночи долгие. Если передумаешь, встретимся там.
– Постой! – Ада старалась собраться с мыслями. У нее не укладывалось в голове, что Лена готова без брака отдаться мужчине, которого к тому же знает всего несколько часов. – Ты действительно… сделаешь это? Ты… ты… бросаешь нас здесь?
Лена расхохоталась:
– Марыся с Оскаром не пропадет. А ты в любой момент можешь взять извозчика – они обыкновенно собираются у «Жемчужины» за час до полуночи и всю ночь развозят дачников, – после непродолжительной паузы она добавила, почти коснувшись губами уха Ады. – Надеюсь, ты всё же передумаешь. Мы живем в двадцатом веке – и живем один раз!
Лена упорхнула. Ада видела, как она покидает зал в сопровождении троих офицеров. Потом она заметила Козлова – он направлялся к ней, держа в каждой руке по рюмке коньяку. Ада невольно попятилась.
– Вы еще не устали танцевать, моя мышка? Давайте выпьем! Сейчас нам принесут ломтики апельсина в сахарной пудре.
– Уже поздно. Выпьем как-нибудь в другой раз.
– Как? Вы уходите? – Козлов преградил ей путь к двери, ведущей в атриум. – Сжальтесь надо мною! Ваше целомудрие распаляет меня, я весь горю. Ужель вы столь безжалостны, что не потушите пожар, который сами разожгли?
От него пахло коньяком и дешевыми папиросами, в расстегнутом вороте рубашки курчавилась густая поросль. Ада огляделась по сторонам – никто не обращал на них внимания, но гордость не позволяла ей позвать на помощь. Да и кто осудил бы его в подобном месте?
– Можно мне стакан воды? А я тем временем подумаю над вашим предложением.
Козлов крякнул от удовольствия и попытался поцеловать ее в щеку, но Ада увернулась.
– Один момент, – пообещал он и двинулся к барной стойке, уверенный, что мимо него она всё равно не проскользнет.
Кусая губы, Ада машинально отступала к противоположной стене и вдруг увидела их давешнего официанта.
– Саша, голубчик, выручай! Как мне незаметно выбраться отсюда?
Мальчик узнал ее и радостно воскликнул:
– Ты играешь в прятки?
– Да-да, – подхватила она, – мне нужно спрятаться. В казино. Поможешь мне?
Саша распахнул неприметную дверь, ведущую в служебные помещения, и провел ее по коридору до другой двери, за которой оказался зал казино. Поблагодарив официанта, Ада кинулась искать Марусю. Она не доверяла Оржельскому и не собиралась возвращаться в пансионат без своей юной подопечной.